Философские учения н а бердяева. Николай александрович бердяев

Экзиистенциально-персоналистическая философия Н. А. Бердяева

Бердяева (1874-1948) нашла яркое выражение характерная для русской философской мысли религиозно-антропологическая и историософская проблематика, связанная с поисками глубинных основ человеческого существования и смысла истории. Его взгляды находятся в русле четко обозначившейся в западноевропейской философии устремленности к постижению внутреннего духовного опыта человека, которая особенно проявилась в таких философских направлениях, как персонализм, экзистенциализм и др. Бердяеву присуща не сухая и отстраненная, а глубоко личностная, отмеченная парадоксальностью манера философствования, что придает сти­лю его произведений большую эмоциональ­ность и выразительность.

Жизненный путь и этапы творчества

Н. А. Бердяев родился в Киеве в дворянско-аристократической семье. Учился в кадет­ском корпусе. В 1894 г. поступил в универси­тет Св. Владимира на естественный факуль­тет, через год перевелся на юридический. В нем рано пробудился интерес к философским про­блемам. В четырнадцать лет он читал труды Шопенгауэра, Канта и Гегеля. Бердяев считал, что особенности его философского миросо­зерцания теснейшим образом связаны с харак­тером его душевной и духовной структуры, с его «натурой». Острое переживание одиноче­ства, тоска по трансцендентному как миру иному, неприятие несправедливости и ущем­ления свободы личности порождали в нем по­стоянные борения духа, бунтарство, конфликт с окружающей средой.

Неудивительно, что уже в ранней юности Бердяев порвал с традиционным патриархаль­но-аристократическим миром, начал посещать марксистские студенческие кружки, а затем активно общался с революционно настроен­ной интеллигенцией, принимал участие в со­циал-демократическом движении. В 1898 г. он был арестован вместе со всем составом киев­ского комитета «Союза борьбы за освобож­дение рабочего класса» и исключен из уни­верситета. В «марксистский период» (1894- 1900 гг.) он написал свою первую книгу «Субъективизм и индивидуализм в обще­ственной философии. Критический этюд о Н. К. Михайловском» (вышла в 1901 г.), снабженную предисловием П. Б. Струве. В нем Бердяев пытался сочетать идеи марксиз­ма, понимаемого в «критическом» плане, с фи­лософией Канта и отчасти Фихте. Позже он отмечал, что источник его революционности всегда заключался в изначальной невозмож­ности принять миропорядок, подчиниться чему-либо на свете. «Отсюда уже видно, - писал он, - что это революционность скорее индивидуальная, чем социальная, это есть вос­стание личности, а не народной массы».

Еще до встречи с марксистами у него опре­делились симпатии к социализму, но обосно­вание ему он давал этическое. В марксизме его «более всего пленил историософический раз­мах, широта мировых перспектив». Особен­ная чувствительность к марксизму осталась у Бердяева на всю жизнь: «Маркса я считал ге­ниальным человеком и считаю и сейчас».

В 1901 г. Бердяев был отправлен на три года в административную ссылку в Вологду. Накануне ссылки у него начался духовный кризис. Сочинения Достоевского, Толстого, Ибсена, Ницше, общение с Л. Шестовым и другими немарксистскими философами от­крыли для него новые миры, вызвали внут­ренний переворот. Уже в вышеназванной книге обозначился крен в сторону идеализма. А появление статей «Борьба за идеализм» и «Этическая проблема в свете философского идеализма» (последняя была напечатана в сборнике «Проблемы идеализма», 1902) озна­чало решительный поворот Бердяева от «кри­тического марксизма» к «новому русскому идеализму», и он стал одним из главных вы­разителей этого течения.

Переехав в 1904 г. в Петербург; Бердяев вошел в редакцию журнала «Новый путь», а в 1905 г. вместе с С. Н. Булгаковым руководил журналом «Вопросы жизни». В эти годы произошла встреча «идеалистов», пришедших из «легального марксизма», с представителя­ми культурно-духовного движения, получив­шего название «новое религиозное сознание» (Д. С. Мережковский, В. В. Розанов, Ива­нов, А. Белый, Л. Шестов и др.). На религиоз­но-философских собраниях деятелей русской культуры и представителей православной цер­ковной иерархии напряженно обсуждались вопросы обновления христианства, культуры, внутренней жизни личности, соотношения «духа» и «плоти» и т. д.

В 1908 г. Бердяев переехал в Москву и ак­тивно включился в работу Религиозно-философского общества памяти Вл. Соловьев, Обозначившийся у него еще ранее интерес к православному учению получил развитие во время встреч с наиболее видными его представителями.

Будучи одним из активных участников и теоретиков движения «нового религиозно го сознания», Бердяев по многим принципиальным мировоззренческим вопросам не был согласен с другими представителями движения, никогда целиком не сливался ним. Он считал себя «верующим вольно думцем».

В 1909 г. Бердяев выступил соавтором книги «Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции», вызвавшей широкий резонанс в Рос сии (здесь была опубликована его статья «Философская истина и интеллигентская прав да»). В атмосфере надвигающихся мировых социальных катаклизмов вышли в свет его работы «Философия свободы» (1911) и «Смысл творчества. Опыт оправдания чело века» (1916). Последнюю он считал первым выражением самостоятельности своей философии, ее основных идей.

Октябрьскую революцию Бердяев воспринял как национальную катастрофу, считая при этом, что ответственность за нее несут не только ко большевики, но также и «реакционные силы старого режима». В первые послереволюционные годы он принял участие в издании «Из глубины. Сборник статей о русской революции» (1918, статья «Духи русском революции»), создал Вольную академию духовной культуры (1919-1922). В 1920 г. стал профессором Московского университета, свободно критиковал марксизм («В то время, - замечает Бердяев, - это было еще возможно») I Но вскоре эти «вольности» закончились. Он дважды арестовывался и в 1922 г. был выслан из советской России вместе с большой группой писателей и ученых.

Во время пребывания в Берлине Бердяев основал Религиозно-философскую академию. Познакомился с рядом немецких мыслителей прежде всего с родоначальником современности философской антропологии М. Шеллером В этот период у Бердяева усилился интерес к проблемам философии истории. Книга «Но вое средневековье. Размышление о судьбе России и Европы» (1924) принесла ему европейскую известность. В 1924 г. Бердяев пере­ехал в Кламар (пригород Парижа), где прожил до конца своих дней. Здесь он основал и ре­дактировал религиозно-философский журнал «Путь» (1925-1940), участвовал в работе издательства «ИМКА-Пресс». Активно об­щался и дискутировал с известными француз­скими философами Ж. Маритеном, Г. Марсе­лем и др.

В эмиграции были написаны наиболее важные для понимания его собственно фило­софских взглядов труды: «Философия свобод­ного духа. Проблематика и апология христи­анства» (1927-1928), «О назначении челове­ка. Опыт парадоксальной этики» (1931), «О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической философии» (1939), «Опыт эсхато­логической метафизики. Творчество и объективация» (1947), «Царство Духа и царство Ке­саря» (1949) и др.

В зарубежный период Бердяев оставался одним из видных теоретиков русской идеи. Подвергая резкой критике «большевизацию» России, подавление в ней свободы и т. д., он в то же время стоял на патриотических позици­ях, верил в лучшее будущее своей родины. Особенно это проявилось в годы второй ми­ровой войны и после победы над гитлеровс­кой Германией. Уже на склоне лет Бердяев отмечал, что он, с одной стороны, критичес­ки относился ко многому, происходившему в советской России, а с другой - всегда считал, что «нужно пережить судьбу русского народа как свою собственную судьбу», чувствовал потребность «защищать... родину перед миром, враждебным ей». Это не нравилось многим из «непримиримых» эмигрантов. Отношения Бердяева с русской эмиграцией складывались трудно и противоречиво. Осознавая себя представителем «левого» крыла эмиграции, он конфликтовал с деятелями «правого» крыла, отвергал их призывы «вер­нуться к старому». В какой-то мере он сочувствовал евразийцам, которые примирились с тем, что в России произошел социальный пе­реворот, и хотели строить новую Россию на ноной социальной почве. Но многое в евразийстве, особенно его «этатический утопизм», было для Бердяева неприемлемо. Поэтому, хотя евразийцы и видели в нем своего идео­лога, он себя таковым не считал.

Несмотря на активную общественно-культур­ную деятельность и обширные связи, он чувство­вал себя одиноким, как и всегда. И все же всем своим творчеством и общественной деятельнос­тью в период эмиграции Бердяев внес важный вклад в распространение русской культуры на Западе, в расширение связей между русской и за­падноевропейской философской мыслью.

Идеи «неохристианства»

К религиозной вере Бердяев пришел не в результате соответствующего воспитания, ко­торого в детстве был лишен, а путем внутрен­него опыта, переживания кризиса европейско­го гуманизма и культуры, напряженного иска­ния смысла жизни. Этот переворот в мировоз­зрении нашел выражение уже в работе «Новое религиозное сознание и общественность» (1907). В дальнейшем религиозно-философс­кие идеи Бердяева получили развитие во мно­гих других его произведениях, особенно в ра­боте «Смысл творчества» (1916). Наряду с де­ятелями «русского религиозно-философского ренессанса» начала XX в. он активно включил­ся в поиск «нового религиозного сознания». Наиболее близка ему была идея Богочеловечества, которую он считал основной идеей рус­ской религиозной мысли (В. С. Соловьев, Е. Н. Трубецкой, С. Н. Булгаков и др.). В то же время взгляды Бердяева отличались от преоб­ладающего течения. По его словам, он был не столько теологом, сколько (подобно Достоевс­кому) антропологом, ибо исходной для него была идея личности как «воплощенного боже­ственного духа», а не проблема соотношения «духа» и «плоти», религиозного освящения плоти мира (культуры, общественности, поло­вой любви и всякой чувственности), как это было у других «неохристиан».

оно как бы унижает человека, считая его су-существом греховным и падшим, призванным к смирению и послушанию. С другой же сто­роны, оно необычайно возвышает человека, представляя его как образ и подобие Божье, признавая в нем духовную свободу, независимую от царства Кесаря. Бердяев был убежден, что только эта вторая сторона христианства может служить основой для переоценки ценностей и построения «неохристианского» учения о личности и Боге. Он считал, что Бог никогда не создавал так называемого «мирового порядка», «гармонии» мирового целого, превращающего личность в средство. Бог тво­рит лишь конкретные существа людей в качестве духовно-творческих личностей. Он существует не как некая особая, находящаяся над человеком реальность, а как экзистенциаль­но-духовная встреча с ним. Бог хочет не такого человека, который должен его прославлять, а человека как личность, которая откликается на его призыв к свободе и творчеству и с которой возможно общение в любви.

Божественное обнаруживается не в уни-универсально-общем «миропорядке», а в индивидуальном, в восстании страдающей личности против этого порядка. Бердяев возражал тем теологам, которые утверждали, что только Иисус Христос был Богочеловеком, а не человек как тварное существо. Между тем свойственные человеческой личности свобода и способность к творчеству свидетельствуют именно о проявлении богочеловечности. Конечно, не в том же самом смысле, что и Христос, единственный в своем роде. Но в человеке, являющемся как бы пересечением двух миров, есть божественный элемент. Божественное трансцендентно (потусторонне) человеку и в то же время оно таинственно соединено с человеческим, выступая в богочеловеческом образе.

Бердяев исходил из того, что «историческое христианство» находится в кризисе. Надежды на религиозное возрождение он связывал с «новым откровением», с созданием откровения человека о человеке, что будет означать как бы завершение замысла Бога и наступление новой эпохи в мировой истории богочеловечества, т. е. сверхприродного человечества. «Новая культура» и «новая общественность» будут утверждены не на старых антиличностных принципах государственно­сти, самодовлеющей организации обществен­ного порядка и системы управления, а на но­вых мистически-свободных основах - соеди­нения личностей в соборности. По мнению Бердяева, эта задача вполне реальна, так как мистическое начало, присущее каждому че­ловеку, становясь «прозревающим», приводи к подчинению природного божественному, соединению личного разума с мировым, в результате чего управление миром становится богочеловеческим.

Попытки Бердяева придать христианству персоналистический духовно-личностный характер не встретили понимания со стороны официальной церковности и русских ортодоксально-религиозных мыслителей. В. В. Зетковский (вслед за Л. Шестовым и др.) отмечал, что Бердяев в своих построениях возвышал человека, но не считал нужным принять во внимание традиции церкви и двигался к ослаблению реальности Бога. Иными слона ми, эти попытки расценивались как бунт против традиционного богословия. Сам Бердяев неоднократно заявлял, что он принадлежит к верующим философам, но вера его «особенная» - не догматическая, а профетическая т. е. пророческая, обращенная к будущему.

Экзистенциальный метод познания и философствования

Философские воззрения Бердяева теснейшим образом связаны с особенностями того на правления в европейской философской мысли которое получило широкое развитие во второй половине XIX в. Представители этого направления, отвергая господствовавшие в истории «классической» философии принципы рационализма (характерные прежде всего для философии Гегеля), обратились в своем творчестве к интуитивным, эмоционально-волевым и Iт.п. способам освоения духовного опыта человека, его конкретного существования. Особая роль среди них принадлежит С. Кьеркегору, оказавшему сильное влияние на всех видных провозвестников нового, неклассического типа философствования. Эту линию развития фи­лософской мысли называют экзистенциальной. К ней относят такие течения, как философия жизни (А. Шопенгауэр, Э. Гартман, Ф. Ниц­ше, В. Дильтей, А. Бергсон), экзистенциализм (К. Ясперс, М. Хайдеггер, Ж. П. Сартр, А. Камю, Г. Марсель), философская антропология (М. Шелер) и др. Именно в этом ряду форми­ровались философские взгляды Бердяева, опи­равшегося также на достижения русских пи­сателей и философов XIX - начала XX в. Из писателей большое влияние на него ока­зали М. Ф. Достоевский и Л. Н. Толстой, из философов - А. С. Хомяков, К. Н. Леонтьев, В. С. Соловьев, В. В. Розанов и др. Что касает­ся его социальных взглядов, то важную роль в их формировании сыграли К. Маркс, Т. Кар-лейль, Г. Ибсен и Л. Блуа.

Философские взгляды Бердяева не обра­зуют собой какой-либо законченной системы с разработанным понятийным аппаратом. К этому он и не стремился, так как никогда не был философом академического типа и не ста­вил перед собой задачу создать некую систе­му строго логических обоснований и доказа­тельств. Особенность его способа философ­ствования в том, что оно сопряжено е внут­ренним опытом, пропущено через личные чувства и переживания, нередко выражено в афористичной форме.

Предмет и задачи философии Бердяев од­нозначно определяет с экзистенциально-антро­пологических позиций: философия призвана познавать бытие из человека и через человека, черпая содержание свое в духовном опыте и духовной жизни. Поэтому основной философ­ской дисциплиной должна быть философская антропология (а не, скажем, онтология).

Большое влияние на формирование фило­софских взглядов Бердяева оказала теория познания Канта. Он был «потрясен» кантовским различением мира явлений и мира вещей и себе, порядка природы и порядка свободы. Показав, что объект порождается субъектом, Кант раскрыл возможность построения мета­физики, исходя из субъекта, обоснования фи­лософии свободы, т. е. экзистенциальной ме-тафизики. Однако Бердяев считает, что, хотя он многим обязан немецкой идеалистической философии, все же никогда не был ей школьно привержен и стремился ее преодолеть, учитывая, что развитие немецкого идеализм после Канта и Фихте, Шеллинга и Гегеля шло в направлении устранения «вещи в себе», утери свободы в необходимости торжествующе го мирового разума (Логоса). При таком подходе бытие разлагается, заменяется противостоящими друг другу субъектом и объектом познает не живой человек, а некий абстрактный гносеологический субъект, находящийся вне бытия и познающий не бытие, как токовое, а мысленно создаваемый («полагаемый») специально для познания объект. В результате те подлинное бытие исчезает и из объекта, а человек превращается в функцию, орудие «мирового духа» (как, например у Гегеля).

Из этого вытекает, что экзистенциальная философия призвана быть познанием смысла бытия через субъект, а не через объект. Смысла вещей раскрывается не в объекте, входящем в мысль, и не в субъекте, конструирующем свой мир, а в третьей, не объективной и не субъективной сфере - в духовном мире. Дух - это свобода и свободная энергия, прорывающаяся в природный и исторический мир Духовная сила в человеке, по Бердяеву, изначально носит не только собственно человеческий, но и богочеловеческий характер, поскольку ее корни заключены в высшем духовном существе - Боге.

Хотя понимание Бердяевым задач философии во многом идет в русле идей основоположников философии экзистенциализма, но имеются и существенные отличия. Так, признавая М. Хайдеггера самым сильным из со временных экзистенциальных философов, Бердяев вместе с тем подвергает критике его попытку построить еще одну онтологию, по сути дела таким же путем, каким строит ее рациональная академическая философия. Хайдеггер, по существу, развивает не философию «экзистенции» (подлинного, глубинно го бытия человека), а лишь философию не личного человеческого существования, заброшенного в мир обыденности, заботы, страха покинутости и неизбежной смерти. Бердяев упрекает Хайдеггера в том, что он не оставляет человеку возможности прорыва в бесконечность, в сферу божественного, в результате чего человек оказывается в положении «богооставленности». В противовес этому пессимизму он видит свою задачу в том, чтобы развивать экзистенциальную диалектику божественного и человеческого, совершающуюся в самой глубине бытия человека. При этом используется метод творческой интуиции, интуитивного раскрытия универсального в индивидуальном, личностного характера духовно-религиозного опыта.

Другое отличие философии Бердяева от традиционного («классического») экзистенциализма заключается в том, что в ней не употребляются свойственные экзистенциализму понятия «экзистенция», «бытие-в-мире» и другие «экзистенциалы». Важнейшей катего­рией его философствования является лич­ность. Теоретики же экзистенциализма, на­против, употребляют это понятие крайне ред­ко, поскольку считают, что оно традиционно обременено социальными, предметно-заземленными характеристиками, «заслоняющи­ми» подлинную, непредметную экзистенцию человека и вследствие этого мешающими познанию его собственного достоинства, его сокровенной сути.

Из вышесказанного следует, что Бердяева скорее стоило бы назвать экзистенциально мыслящим философом, а не просто последователем философии экзистенциализма как сложившегося течения со свойственной ему терминологией. «Моя окончательная филосо­фия, - писал он, - есть философия личная, связанная с моим личным опытом. Тут субъект философского познания экзистенциален"». Понятия «экзистенциальный тип мышления» и «экзистенциализм» - не одно и то же. Первое носит более широкий характер и обозначает метод философствования, свойственный не только теоретикам экзистенциализма, но и философии жизни, творчеству Достоевского и других «экзистенциальных» писателей. И не случайно сам Бердяев в разных местах определяет свои взгляды не только как философию «экзистенциального типа», но и как персонализм, философию духа и эсхатологическую метафизику.

Окружающий человека объективный мир представляется Бердяеву не настоящим. За конченным скрыто бесконечное, дающее знаки о себе, о целых мирах, о нашей судьбе. Поэтому целью экзистенциального познания, считает он, должно быть не отражение объек­тивированной действительности, а нахожде­ние ее смысла. Разум имеет тенденцию все превращать в объект, из которого исчезаем экзистенциальность. Вследствие изначальной пораженности человека первородным грехом («падшести») происходит его подчинение ус­ловиям пространства, времени, причинности, выбрасывание человека вовне, иными слова ми, - объективация. Это понятие - одно из важнейших в философии Бердяева. Оно об разует как бы антипод другим основополагающим понятиям - свободному духу и творчеству. Объективация есть результат не толь ко мысли, но и известного состояния субъекта, при котором происходит его отчуждение Объективация умственных образований начинает жить самостоятельной жизнью и порождает псевдореальности. Бердяев устанавливает следующие основные признаки объективации: 1) отчуждение объекта (мира явлений) от субъекта бытия (личности), 2) поглощение неповторимо-индивидуального безличным, всеобщим, 3) господство необходимости и подавление свободы, 4) приспособление и миру явлений, среднему человеку, социализация человека и др.

Понимание Бердяевым объективации в какой-то мере родственно понятию опредмечивания в немецкой философии XIX в. и теории отчуждения в экзистенциализме. Однако он считает, что критика Хайдеггером тенденции к усреднению и нивелированию индивида в условиях господства обыденности и массовизации культуры («Man») все еще остается во власти объективации, так как не указывает возможности ее преодоления путем мистического прорыва духа к тайнам космической жизни.

В качестве форм объективированного мира Бердяев подвергает анализу дегуманизирующее воздействие на духовность человека различных экономических систем, техники, государства, церковных организаций и т. д. Процессу объективации, приводящей к отчуждению и разобщению, он противопоставляет возможность духовного восстания, общения в любви, творчества, преодоления эгоцентриз­ма, признания каждой личности высшей цен­ностью. Понятие духа он не отождествлял ни с душой, ни с психическим. Что касается сознания, то оно не есть лишь психологическое понятие, так как в нем содержится конструи­рующий его духовный элемент. Сознание связано с духом. Только поэтому возможен переход от сознания к сверхсознанию. Дух есть действие сверхсознания в сознании.

Философская антропология и «парадоксальная этика»

В центре мировоззрения Бердяева стоит проблема человека. Он определяет человека как существо противоречивое и парадоксаль­ное, совмещающее в себе противоположнос­ти, ибо оно принадлежит к двум мирам-при­родному и сверхприродному. Духовная осно­ва человека не зависит от природы и обще­ства и не определяется ими. Человек, по Бер­дяеву, есть загадка не в качестве организма или социального существа, а именно как личность. Понятие личности он отличает от понятия индивида. Индивид - категория натуралистическая, это - часть рода, общества, космоса, то есть в этой ипостаси он связан с мате­риальным миром. Личность же означает независимость от природы и общества, которые

Согласно Бердяеву, есть два противопожных пути преодоления человеком своей замкнутой на себе субъективности. Первый - ра­створиться в мире социальной обыденности приспособиться к нему. Это приводит к конформизму, отчуждению и эгоцентризму. Другой путь - выход из субъективности через трансцендирование, которое означает духовное озарение, переход к жизни в свободе, освобождение человека от плена у самого себя, экзистенциальную встречу с Богом. Нередко личность человека раздваивается. Бердяев приводит примеры из сочинений Толстого, Достоевского и других писателей, обращавших внимание на двойную жизнь человека: внешнюю условную, исполненную лжи, неподлинную жизнь, приспособленную к обществу, государству, цивилизации, и внутреннюю, подлинную жизнь, в которой человек предстает перед глубинными первореальностями. «Когда князь Андрей смотрит на звездное небо, это более подлинная жизнь, чем когда он разговаривает в петербургском салоне». В духе известною высказывания Достоевского о нравственной цене слезинки ребенка Бердяев восклицает! весь мир ничто по сравнению с человеческой личностью, с единственным лицом человек», с единственной его судьбой.

Центральное место в познании духа Бердяев отводит этике. Он считает, что в истории человечества сложились два основных тин» этики: этика закона (в дохристианской и социально-обыденной формах) и этика искупления (христианская мораль). Этика законе организует жизнь человеческих масс, демонстрирует господство общества над конкретной личностью, над внутренней индивидуальной жизнью человека. Парадокс в том, что за кон имеет и положительное значение, так как он не только калечит личную жизнь, но и охраняет ее. Этика Канта, по Бердяеву, есть законническая этика, потому что она интересуется общеобязательным нравственным законом, одинаковой у всех «природой» человека С проблемой свободы Бердяев связывал решение проблемы возникновения нового и процессе творчества. Всякое действитель­но новое в мире возникает лишь через твор­чество, т. е. посредством проявления сво­боды духа. Творчество есть переход небы­тия в бытие через акт свободы. Иными сло­вами, оно означает прирост, прибавление, создание того, чего еще не было в мире. Творчество предполагает небытие, подоб­но тому как у Гегеля становление предпо­лагает небытие. Из бытия же (которое вто­рично по отношению к свободе и подвер­жено объективации) возможно только ис­течение и перераспределение элементов данного мира.

В творческом акте человек выходит из зам­кнутой субъективности двумя путями: объек­тивации и трансцендирования. На путях объективации творчество приспособляется к условиям этого мира. На путях же экзистен­циального трансцендирования оно прорыва­ется к концу этого мира, к его преображению, т. е. в действительность потенциальную, бо­лее глубокую.

Оценивая взгляды Бердяева на пробле­му творчества, В. В. Зеньковский и некото­рые другие историки русской философии от­мечали их противоречивость. Ибо творче­ство, с одной стороны, неизбежно ведет к объективации, а с другой - оно же призва­но ее разрушить. Тем самым творчество как бы лишается всякого смысла и сводится лишь к «мессианской страсти». Однако Бер­дяев, видимо, и сам осознавал эту «несты­ковку», поэтому оговаривается, что было бы ошибкой делать вывод, что творчество объективированное, продукты творчества в этом мире лишены значения и смысла. Без них человек не смог бы поддерживать и улучшать условия своего существования в этом мире. Он призван производить работу над материей, подчинять ее духу. Но, под­черкивает Бердяев, нужно понимать грани­цы этого пути и не абсолютизировать его. Следует иметь в виду, что наступит эпоха, новый исторический зон, когда эсхатологи­ческий (конечный) смысл творчества будет полностью выявлен. Проблема творчества, таким образом, упирается в проблему смысла истории.

Историософия и русская идея

В анализе исторических и социокультурных процессов Бердяев отрицает все формы их линейной интерпретации, линейные теории прогресса. История - не прогресс по восходящей линии и не регресс, а трагическая борьба противоположностей, добра и зла.

Каждая культура, по Бердяеву, переживает периоды рождения, расцвета и исчезнове­ния. Но исчезают лишь временные, преходящие ценности, а непреходящие продолжают жить до тех пор, пока существует человеческая история. Римское законодательство, греческие искусство и философия и т. п. живут по сей день.

Анализируя исторические судьбы «запад ной культуры» как целостного феномена, Бердяев (независимо от О. Шпенглера) пришел к выводу, что она прошла две стадии: варварскую средневеково-христианскую (завершившуюся в XIII в. Ренессансом) и гуманистически секуляристскую стадию (завершившуюся в XIX в.). XX век - переходный период от гуманистической фазы к «новому средневековью».

Период секулярного гуманизма - это не­христианская, а подчас и антихристианская фаза западной культуры. Гуманистическая культура хотя и возвысилась до идеи человека как творца, преисполненного радости и уверенности в своих силах, вместе с тем в конце концов привела его к деморализации, так как человек все более полагался на само го себя и все дальше уходил от христианского, божественного понимания природы личности, свойственного периоду средневековья. Вторжение машин и технологии в жизнь человека нанесло гуманизму смертельный удар Гуманистически ориентированная культура исчерпала свою творческую энергию. Теперь она превращается в простое средство «практической организации жизни», «наслаждении жизнью» и т. п. Творческий дух культуры исчезает, на смену ей приходит утилитарная цивилизация, лишенная высших взлетов художественного творчества. Духовный гений оскудевает. Такова «диалектика истории». Буржуазная цивилизация представляет собой за

тянувшийся переход от старого средневековья к «новому средневековью», новому варвар­ству, усилению напряженности, драматизма и трагизма истории, когда, несмотря на все до­стижения, лучи христианского света зачастую не могут пробиться к людям. Безрелигиозный гуманизм приводит к дегуманизации и бестиализации (озверению) человека. Но Бердяев не исключал того, что переходная культура Запада изберет другой путь - религиозно-христианского преобразования жизни, утвер­ждения непреходящих ценностей и реализа­ции подлинного существования в творческой жизни. В качестве философского обоснования та­кого «преобразования» Бердяев разработал эс­хатологическую метафизику - своеобразное учение о конце мира и истории. Он убежден в том, что историю следует видеть в эсхатоло­гической перспективе. Но, в противополож­ность пассивной и «мстительно-садистской» эсхатологии христианского Апокалипсиса, предрекающего «жестокую расправу над злы­ми и неверными», Бердяев исповедует актив­но-творческий эсхатологизм.

Решение этой задачи связано с анализом проблемы времени. Бердяев различает время космическое, историческое и экзистенциаль­ное. Последнее не исчисляется математичес­ки, его течение зависит от напряженности пе­реживаний, от страдания и радости, от твор­ческих подъемов. История совершается и сво­ем историческом времени, но она не может в нем остаться. Она выходит или во время космическое (и тогда человек оказывается лишь подчиненной частью мирового природного целого), или во время экзистенциальное, означающее выход из мира объективации в ду­ховный план. Экзистенциальное время свиде­тельствует о том, что время - в человеке, а не человек во времени, в нем нет различия между будущим и прошлым, концом и нача­лом. (Экзистенциальное восприятие времени нашло отражение и в опыте человека, когда говорят, что «счастливые часов не наблюда­ют».) История должна кончиться, потому что в ее пределах проблема личности неразрешима. История имеет смысл только потому, что она кончится. Ее смысл не может быть заключен внутри нее, он лежит за пределами истории. Бесконечная история была бы бессмысленна, и если бы в ней обнаруживался непрерывный прогресс, то он был бы неприемлем, ибо означал бы превращение каждого живущего поколения в средство для будущих поколений. Смысл конца мира и истории означает конец объективного бытия, преодоление объективации. Нельзя мыслить конец мира в историческом времени по сю сторону истории. И вместе с тем нельзя его мыслить совершенно вне истории, как исключительно потустороннее событие. Конец мира - не опыт плавного развития, а опыт потрясения, катастрофы в личном и историческом существовании. «Иной» мир есть наше вхождение и иной модус существования. Конец мира - не фатум, тяготеющий над грешным миром и человеком, а свобода, преображение, в котором человек призван активно участвовать. Противоречия человека в мире окончательно преодолимы лишь в этом процессе. Бог нуждается в ответном действии человека, которым не только грешник, но и творец. Эсхатологическая перспектива не есть только перспектива неопределимого конца мира, но и перспектива каждого мгновения жизни. На протяжении всей жизни нужно кончать старый мир, начинать новый мир как царство духа. Поэтому конец, по Бердяеву, следует понимать как преображение, переход человечества к новому измерению своего существования, к новому зону - эпохе духа, где центральное значению получит любовь - творческая и преображающая. Мучительные противоречия жизни и страдания, которые под конец усилятся, перейдут в радость и любовь в результате раз вития активности и творчества человека.

По признанию Бердяева, в основе его раз мышлений лежит острое чувство царящего в мире зла и горькой участи человека в мире. Они отражают восстание личности против давящей объективной «мировой гармонии» и объективного социального порядка. Поэтому он выступал не только против коммунизма и фашизма, но и против либерализма, связанного с капиталистическим строем. Бердяев осуждал любые формы социальной лжи, тоталитаризма, насилия как «справа», так и «слева». Человеческой массой, говорил он, управляли и продолжают управлять посредством мифов, пышных религиозных обрядов и праздников, через гипноз и пропаганду, через кровавое насилие. В политике огромную роль играет ложь и мало места занимает правда.

Однако, в отличие от западных теоретиков экзистенциализма, Бердяев подчеркивал, что не стоит на позициях асоциальности. Наоборот, считал он, нужно признать, что человек есть социальное, коммуникативное существо и что реализовать себя вполне он может лишь в об­ществе. Прорыв духовности в обыденную со­циальную жизнь возможен. Но лучшее, более справедливое и человечное общество может быть создано лишь из духовного в человеке, а не из объективации. Наиболее духовно значи­тельное в человеке вырастает не из социальной среды, ввергающей его в атмосферу «полезной лжи» и конформизма, а изнутри человека, при­званного постоянно совершать творческие акты в отношении самого себя, т. е. формировать себя как личность. Подвергая резкой критике тради­ционное учение о социализме и его реальное воплощение в жизни, Бердяев все же объявлял себя сторонником «социализма персоналистического», который основывается на примате лич­ности над обществом и тем самым радикально отличается от социализма, основанного на при­мате общества над личностью.

В историософских построениях Бердяева особое место занимают мысли о роли и месте России в истории, ее судьбах и предназначе­нии в мировом историческом процессе, т. е. весь тот круг вопросов, который связывается с понятием русской идеи. В истолковании на­званной тематики он наряду с другими дея­телями русского культурного ренессанса на­чала XX в. выступил продолжателем рели­гиозно-философского анализа русской идеи В. С. Соловьевым. Он начал заниматься этой темой еще в годы первой мировой войны, которая остро поставила вопрос о русском на­циональном самосознании (очерк «Душа России», 1915). Затем суждения Бердяева нашли отражение в трудах «Судьба России» (1918), «Русская идея» (1946) и др. Истоки, смысл, коллизии и перспективы русской идеи прослеживаются им на богатом историко-литератур­ном и историко-философском материале, начиная со времен средневековья (религиозное учение «Москва - Третий Рим»), через славянофилов, Достоевского, Толстого, Соловьева до религиозно-философских и нерелигиоз­ных (в том числе марксистских) течений XX в.

Уникальность и самобытность русской идеи заключается, по Бердяеву, прежде всего в религиозном мессианизме как стержневой идее социокультурной жизни общества. Но мессианское сознание не должно быть истолковано как националистическое сознание. Подойти к разгадке тайны «души России» можно, если признать антиномичность (противоречивость) русского национального само сознания. Русская душа представляет собой сочетание тезисов и антитезисов: «С одной стороны - смирение, отречение; с другой стороны - бунт, вызванный жалостью и тре6ующий справедливости. С одной стороны - сострадательность, жалостливость; с другой стороны - возможность жестокости; с одной стороны - любовь к свободе, с другой - склонность к рабству». Бердяев анализирует многочисленные факторы, повлиявшие на формирование особенностей национального характера русского народа. Здесь и влияние географического фактора (огромные пространства степей и лесов), преобладание русской душе женственного начала (пассиивности) над мужественным, преклонение перед святостью как высшим состоянием жизни и др. Противоречивость русской души, возможно, связана с тем, что в России сталкиваются и приходят во взаимодействие два потока мировой истории - Восток и Запад Русский народ есть не чисто европейский и не чисто азиатский народ. Россия - огромный Востоко-Запад, призванный соединять два мира. Свойственная русскому религиозному сознанию эсхатологическая идея принимает I форму стремления ко всеобщему спасению - в отличие от западного христианства, где она по преимуществу обретает форму индивидуального спасения. Поэтому существо русской самобытности заключается в «коммюнотарности» (общинности), представляющей собой некую метафизическую разновидность коллективизма. Русские люди более коммюнотарны, чем западные. Они ищут не столько организованного общества, сколько общности, общения. Русская идея, делает вывод Бердяев, есть идея коммюнотарности и братства людей и народов. Он подвергал принципиальной критике различные формы русофобии, равно как и другие проявле­ния национализма. Трактовка Бердяевым рус­ской идеи полна живейшего интереса, содержит богатство идей, не потерявших своего культур­но-воспитательного значения и в наши дни.

Творчество Бердяева и сегодня вызывает большой интерес своими поисками смысла жизни и назначения человека, неустанным обоснованием ценностей свободного духа. Несмотря на некоторый налет утопизма, романтизма, не всегда оправданный радикализм, оно подкупает своей искренностью и внутрен­ней взволнованностью. Бердяев глубже мно­гих других заглянул в русскую душу. Он все­гда оставался патриотом России и верил в ее национальное возрождение.

Николай Александрович Бердяев родился в Киевской губернии. Учился на юридическом факультете Киевского университета. В 1898 был арестован как участник социалистического движения. В молодости - марксист, но вскоре разочаровался в учении Маркса и заинтересовался философией Владимира Соловьева. В 1922 году был выслан из Советской России вместе с другими представителями русской интеллигенции за границу . Жил в Берлине, Париже. В 1926 основал журнал "Путь" и д о 1939 года был его главным редактором.

Наиболее значительные философские произведения Бердяева: "Субъективизм и идеализм в общественной философии. Критический этюд о Н. К. Михайловском" (1900), "С точки зрения вечности" (1907), "Философия свободы" (1911), "Смысл творчества. Опыт оправдания человека" (1916), "Философия неравенства" (1923), "Смысл истории" (1923), "Философия свободного духа, христианская проблематика и апологетика" (1929), "Судьба человека (опыт парадоксальной этики)" (1931), "Русская мысль: главные проблемы русской мысли в 19 и первой половины 20 столетия" (1946), "Опыт эсхатологической метафизики" (1947). Его произведения переведены на многие языки мира.

Основная тема трудов Бердяева - духовное бытие человека. По его мнению, духовность человека тесно связана с божественной духовностью. Его учению противоположны концепции теизма и пантеизма, являющиеся выражением натуралистической религиозной философии.

В основе определенного мировоззрения, по мысли Бердяева, лежит соотношение духа и природы. Дух - это название для таких понятий, как жизнь, свобода, творческая деятельность, природа - это вещь, определенность, пассивная деятельность, неподвижность. Дух не представляет собой ни объективную, ни субъективную реальность, его познание осуществляется с помощью опыта. Природа же - нечто объективное, множественное и делимое в пространстве. Поэтому к природе относится не только материя, но и психика.

Бог выступает как духовное начало. Божественное иррационально и сверх рационально, оно не нуждается в рациональном доказательстве своего существования. Бог находится за пределами естественного мира и выражается символически. Бог сотворил мир из ничто. Ничто - это не пустота, а некий первичный принцип, который предшествует Богу и миру и не содержит никакой дифференциации, первичный хаос (Ungrund). Это понятие Бердяев заимствовал у Якоба Беме, отождествляя его с божественным ничто. Порождение мира у Бердяева тесно связано с его решением проблемы свободы.

АФОРИЗМЫ И ВЫСКАЗЫВАНИЯ НИКОЛАЯ БЕРДЯЕВА

Творчество - переход небытия в бытие через акт свободы. **

Человек - раб потому, что свобода трудна, рабство же легко.

Утопии оказались гораздо более осуществимыми, чем казалось раньше. И теперь стоит другой мучительный вопрос: как избежать окончательного их осуществления.

Чудо должно быть от веры, а не вера от чуда.

Античная трагедия есть трагедия рока, христианская трагедия есть трагедия свободы.

Культура родилась из культа.

Истинный консерватизм есть борьба вечности с временем, сопротивление нетленности гниению.

Самые самолюбивые люди - это люди, не любящие себя.

Революция есть догнивание старого режима. И нет спасения ни в том, что начало гнить, ни в том, что довершило гниение.

Революционеры поклоняются будущему, но живут прошлым.

Науки нет, есть только науки.

Почитание святых заслонило богообщение. Святой - больше, чем человек, поклоняющийся же святому - меньше, чем человек. Где же человек?

Свобода есть право на неравенство.

Психоанализ есть психология без души.

Не может быть классовой истины, но может быть классовая ложь.

Бога отрицают или потому, что мир так плох, или потому, что мир так хорош.

Основная мысль человека есть мысль о Боге, основная мысль Бога есть мысль о человеке.

Отрицание России во имя человечества есть ограбление человечества.

Христос был не основателем религии, а религией.

Евангелие есть учение о Христе, а не учение Христа.

Догматизм есть цельность духа; творящий - всегда догматичен, всегда дерзновенно избирающий и творящий избранное.

Новый Завет не отменяет Ветхого Завета для ветхого еще человечества.

Социализм есть знак того, что христианство не осуществило своей задачи в мире.

Воинствующее безбожие есть расплата за рабьи идеи о Боге.

Вежливость есть символически условное выражение уважения ко всякому человеку

Для Бердяева существует три вида свободы: первичная иррациональная свобода (произвольность), рациональная свобода (исполнение морального долга), свобода, пронизанная любовью к Богу. Иррациональная свобода содержится в "ничто", из которого Бог создал мир. Бог-творец возникает из божественного ничто, а уже потом Бог-творец создает мир. Поэтому свобода не создается Богом, так как она коренится уже в божественном ничто. Бог-творец не ответственен за ту свободу, которая порождает зло. "Бог-создатель, - пишет Бердяев, - является всемогущим над бытием, над сотворенным миром, но у него нет власти над небытием, над несотворенной свободой". Во власти свободы создавать и добро и зло. Поэтому, по мнению Бердяева, действия человека абсолютно свободны, так как неподвластны Богу, который не может даже их предвидеть. Бог не оказывает никакого влияния на волю человеческих существ, поэтому не обладает всемогуществом и всеведением, а лишь помогает человеку в том, чтобы его воля становилась добром. Если бы дело обстояло не таким образом, то Бог был бы ответственным за зло, совершаемое на земле и тогда бы теодицея не была бы возможна.

Религиозная философия Бердяева тесно связана с его социальными концепциями, а связующим звеном выступает личность и ее проблемы. Поэтому в своих произведениях Бердяев много внимания уделяет рассмотрению места личности в обществе и теоретическому анализу всего того, что связано с личностью. Для Бердяева личность не является частью общества, наоборот, общество - часть личности. Личность - это такой творческий акт, в котором целое предшествует частям. Основа человеческой личности - бессознательное, восходящее через сознательное к сверхсознательному.

В человеке постоянно существует божеское, а в Божестве - человеческое. Творческая деятельность человека - это дополнение к божественной жизни. Человек представляет собой "двойственное существо, живущее как в мире феноменов, так и в мире ноуменов" [Опыт эсхатологической метафизики. С. 79]. Поэтому и возможно проникновение ноуменов в феномены, "мира невидимого - в мир видимый, мир свободы - в мир необходимости" [С. 67]. Это означает победу духа над природой; освобождение человека от природы - это победа его над рабством и смертью. Человек - прежде всего духовная субстанция, которая не является объектом. Человек имеет большую ценность, чем общество, государство, нация. И если общество и государство ущемляют свободу личности, то его право оградить свою свободу от этих посягательств.

Бердяев рассматривает существующую в обществе этику как узаконенные нравственные правила, которым подчиняется повседневная жизнь человека. Но эта узаконенная этика, "этика закона", этика узаконенного христианства наполнена условностями и лицемерием. В этике он видит садистские наклонности и нечистые подсознательные мотивы своих требований. Поэтому не отменяя и не отбрасывая эту повседневную этику, Бердяев предлагает более высокую стадию нравственной жизни, которая основывается на искуплении и любви к Богу. Эта этика связана с появлением Богочеловека в мире и проявлением любви к грешникам. В мире существует иррациональная свобода, которая коренится в Ungrund, а не в Боге. Бог вступает в мир, в его трагедию и хочет помочь людям своей любовью, стремится добиться единства любви и свободы, что должно преобразовать и обожествить мир. "Бог сам стремится к тому, чтобы страдать с миром".

По Бердяеву, исторический процесс развития общества - это борьба добра и иррациональной свободы, это - "драма любви и свободы, развертывающаяся между Богом и Его другим Я, которое он любит и для которого Он жаждет взаимной любви" [Смысл истории. С. 52]. "Три силы действуют во всемирной истории: Бог, судьба и человеческая свобода. Вот почему история является столь сложной. Судьба превращает человеческую личность в арену иррациональных сил истории... Христианство признает, что судьба может быть преодолена только через Христа" [Опыт эсхатологической метафизики]. Победа иррациональной свободы приводит к распаду действительности и возвращению к первоначальному хаосу.

Выражение победы иррациональной свободы - революции, которые представляют собой крайнюю степень проявления хаоса. Революции не создают ничего нового, они лишь разрушают уже созданное. Только после совершения революции, в период реакции происходит процесс творческого преобразования жизни, но любые проекты, основанные на принуждении, терпят провал. В современную эпоху, стремящуюся к освобождению творческих сил человека, природа рассматривается как мертвый механизм, который следует подчинить себе. Для этого используются все достижения науки и техники.

Машинное производство поставлено на службу человеку с целью борьбы с природой, но эта машинная техника разрушает также и самого человека, потому что он утрачивает свой индивидуальный образ. Человек, руководствуясь нерелигиозным гуманизмом, начинает терять свою человечность. Если человек отвергает более высокий нравственный идеал и не стремится к осуществлению в себе образа Бога, то становится рабом всего низменного, превращается в раба новых форм жизни, основанных на принудительном служении личности обществу для удовлетворения своих материальных нужд, что достигается при социализме.

В принципе Бердяев не против социализма, но он за такой социализм, при котором "будут признаны высшие ценности человеческой личности и ее право на достижение полноты жизни". Но это всего лишь социалистический идеал, отличающийся от реальных проектов построения социализма, которые при их осуществлении порождают новые противоречия в общественной жизни. Тот реальный социализм, который стремятся претворить в жизнь, по мнению Бердяева, никогда не приведет к установлению прокламируемого им равенства, наоборот, породит новую вражду между людьми и новые формы угнетения. При социализме, даже если он устранит голод и нищету, никогда не будет решена духовная проблема. Человек все равно будет "лицом к лицу, как и раньше, с тайной смерти, вечности, любви, познания и творчества. Действительно, можно сказать, что более рационально устроенная общественная жизнь, трагический элемент жизни - трагический конфликт между личностью и смертью, временем и вечностью - будет возрастать по своей напряженности".

Много внимания в своих произведениях Бердяев уделял России. Он писал что "самим Богом предназначено, чтобы Россия стала великим целостным единством Востока и Запада, но по своему действительному эмпирическому положению она представляет собой неудачную смесь Востока и Запада". Для Бердяева беды России коренятся в неправильном соотношении в ней мужского и женского начал. Если у западных народов мужское начало возобладало в основных силах народа, чему способствовал католицизм, который воспитал дисциплину духа, то "русская душа оставалась неосвобожденной, она не осознавала каких-либо пределов и простиралась беспредельно. Она требует всего или ничего, ее настроение бывает либо апокалипсическим, либо нигилистическим, и она поэтому неспособна воздвигать половинчатое "царство культуры". В книге "Русская мысль" Бердяев описывает эти черты национальной русской мысли, которые направлены на "эсхатологическую проблему конца", на апокалипсическое чувство надвигающейся катастрофы.

Философия Бердяева представляет собой наиболее яркое выражение русской философии, в которой сделана очередная попытка выразить христианское мировоззрение в своей оригинальной форме.

Николай Бердяев был русским патриотом. Он писал: «Несмотря на западный элемент во мне, я чувствую себя принадлежащим к русской интеллигенции. Я русский мыслитель и писатель». Умер и 1948 г. Его назвали «русским Гегелем XX века».

Главная идея Николая Бердяева - свобода. О ней философ говорит так: «Своеобразие моего философского типа, прежде всего, в том, что я положил в основание философии не бытие, а свободу». Это означает, что любую проблему он рассматривает через призму своих представлений о свободе. Свобода самоочевидна, ее бытие доказывать не надо. То, что существует человек, что он возвышается над миром, говорит о его свободе. Свободу нельзя объяснить причинно, нельзя объяснить, откуда и зачем она. Свобода - безосновна, она познается только в мистическом опыте. Но главное в бердяевском понимании свободы - это ее несотворенность.

По мнению Николая Бердяева, есть три вида свободы:

1. Первичная, иррациональная. Она коренится в «ничто», то не пустота, это то, из чего Бог создал мир. Это то, что предшествует Богу и миру. Поэтому у Бога нет власти над свободой. Поэтому Бог не отвечает за зло.

2. Рациональная свобода. Она в том, что ведет к подчинению морального закона. А подчинение есть рабство, несвобода. В чем выход? Выход в том, что Бог превращается из творца в Спасителя, искупителя греха.

3. Свобода, проникнутая любовью к Богу. Эта свобода есть любовь. И совершенствование человека возможно только путем восхождения к такой свободе. Но этот путь к свободе, по утверждению Н.А. Бердяева, труден, а сама свобода есть тяжелое бремя, она порождает страдание, отказ же от свободы уменьшает страдание.

От темы свободы мы переходим к теме человека, личности, творчества. По Н.А. Бердяеву, это основная тема его жизни, а сама идея человека есть величайшая Божья идея. В реализации Н.А. Бердяев видит смысл своего учения о человеке. Н.А. Бердяев возвышает человека, возводит его в предмет поклонения, превращает в центр мира. При такой позиции задачей человека является творчество, в процессе которого происходит спасение от зла и греха.

По опыту своей жизни Николай Бердяев был хорошо знаком с тенденцией подавления личности, наблюдаемой в среде революционной интеллигенции. Поэтому Н.А. Бердяев осуждает всякие проявления этой тенденции, выступает за примат личности над обществом.

В «Самопознании» Николай Бердяев пишет: «Опыт русской революции подтверждал мою давнюю уже мысль о том, что свобода не демократична, а аристократична. Свобода не интересна и не нужна восставшим массам». Отсюда вывод: свобода индивидуальна, личность - самоценна, она превыше всего.

Значение Н.А. Бердяева как самобытного русского философа в том, что «в наш жестокий век восславил он свободу» и милость к человеку призывал. Наряду с Н.А. Бердяевым русская религиозная философия развивалась в творчестве Л.И. Шестова, С.А. Булгакова, П.А. Флоренского.

1. Философское знание, его специфика, структура и функции.

Структура философского знания:

1) Путем осмысления природы и Вселенной возникает онтология (греч. ontos - сущее, logos - учение) как учение о бытии. Здесь рассматриваются проблемы бытия и небытия, материального и идеального бытия, бытия природы, общества и человека. Философия природы (натурфилософия) является разновидностью онтологии. Основное внимание сосредоточено на том, чем является естественное бытие и природа в целом. Теория развития - учение об универсальных законных движения и развития природы, общества и мышления.

2) Философское осмысление истории и общества в целом формирует следующие дисциплины: социологию, социальную философию, философию истории, философию культуры, аксиологию.

Социология представляет собой учение о фактах и формах социальной жизни (социальных системах, формах общностей, институтах, процессах).

Социальная философия изучает общество во взаимодействии всех его сторон, закономерности его возникновения, формирования и развития. Различные общественные процессы и явления рассматриваются на макроуровне, уровне всего общества в целом как самостоятельной саморазвивающейся системы. Основные проблемы, которые затрагивает социальная философия: взаимодействие между различными обществами; общественные отношения в процессе практической деятельности людей; объективные интересы и потребности общества и отдельной личности; мотивы и цели деятельности человека в определенном обществе.

Предметом философии истории является определение закономерностей исторического процесса, выявление смысла и направления движения человеческой истории.

Философия культуры исследует специфику возникновения и становления культурных процессов, сущность и значение культуры, закономерности и особенности культурно-исторического прогресса.

Аксиология представляет собой философское учение о ценностях и их природе (от греч. axios - ценность и logos - учение), их месте в реальности, взаимосвязи друг с другом и различными культурными и социальными факторами, а также структурой личности.

3) Философское осмысление человека выделяет следующие элементы философского знания: философскую антропологию и антропософию. Философская антропология исследует одну из важнейших проблем философии - проблему человека: выявление его сущности, анализ исторических форм его активности, раскрытие исторических форм его бытия. Основной круг проблем: природные, социальные и духовные факторы развития человека; сущность и существование, человек во взаимосвязи со Вселенной, сознательное и бессознательное, индивид и личность и т. д. Конкретно постижением смысла возникновения и жизни человека занимается антропософия.

4) Путем изучения духовной жизни возникает следующий комплекс философских наук: гносеология, логика, этика, эстетика, философия религии, философия права, история философии, философские проблемы информатики.

Гносеология (эпистемология) представляет собой учение о знании (gnosis - знание, logos - учение). Основные вопросы: взаимосвязь субъектно-объектных отношений в познании; чувственное и рациональное в процессе познания; проблемы истины; эмпирический и теоретический уровни познания; метод познания, средства и закономерности; критерии истинности познания.

Логика является учением о формах мышления.

Объектом изучения этики является мораль.

Эстетика определяет закономерности художественного отражения реальности человеком, сущность и формы преобразования жизни по законам красоты, изучает природу искусства и его значение в развитии общества.

Философия религии определяет особую религиозную картину мира, анализирует причины происхождения религии и различных религиозных течений и направлений.

Философия права исследует основания правовых норм, потребность человека в правотворчестве.

История философии изучает возникновение и развитие философской мысли, конкретные философские концепции, школы и течения, а также определяет перспективы развития философии.

Философские проблемы информатики - особый компонент в системе философского знания, представляющий знания и исследования современных средств и способов познания мира.

Специфические черты философского знания:

Двойственность философского знания - философия не является научным знанием как таковым, однако имеет отдельные черты научного знания, такие как предмет, методы, логико-понятийный аппарат;

Философия представляет собой теоретическое мировоззрение, обобщает ранее накопленные человеческие знания;

Предмет философии имеет три направления исследования: природа, человек и общество и деятельность как систему "человек-мир";

Философия обобщает и объединяет другие науки;

Философское знание имеет сложную структуру, которую мы рассмотрели выше;

Включает в себя базовые идеи, являющиеся основными для других наук;

В некоторой степени субъективно - зависит от мировоззрения и личности отдельных философов;

Представляет собой совокупность ценностей и идеалов определенной эпохи;

Рефлексивно - субъектом познания философии является как окружающий мир, так и само философское знание;

Знание динамично - развивается, изменяется и обновляется; - имеет круг проблем, которые на данный момент не разрешены логическим путем.

Функции философии:

Основными функциями философии являются мировоззренческая, гносеологическая, методологическая, аксиологическая, критическая, прогностическая, гуманистическая.

Мировоззренческая функция - это функция сравнительного анализа и обоснования различных мировоззренческих идеалов, способность философского знания объединять, интегрировать знания о самых различных сторонах действительности в единую систему, позволяющую углубляться в сущность происходящего. Таким образом, эта функция выполняет миссию формирования целостной картины мира и бытия человека в нем.

Гносеологическая (познавательная) функция состоит в том, что философия дает человеку новые знания о мире и одновременно выступает теорией и методом познания действительности. Формулируя свои законы и категории, философия открывает такие связи и отношения объективного мира, которые не может дать ни одна другая наука. Специфика этих связей в их всеобщности. Кроме того научная философия обосновывает возможность познания мира, его глубинных законов, утверждает его гносеологический оптимизм.

Активный, действенный характер научной философии проявляется не только в том, что она учит и воспитывает, дает новое знание и общий взгляд на мир, но и в ее методологической функции , то есть в том, что она конкретно направляет сознательную и практическую деятельность людей, определяет ее последовательность и применяемые средства. Методологическую функцию философия выполняет в двух видах: как теория метода и как всеобщий метод. В качестве второго философия выступает прежде всего, как орудие (руководство) постановки и решения наиболее сложных общих проблем самой философии, теории и практики науки, политики, экономики и других сфер.

Аксиологическая функция философии способствует ориентации человека в окружающем мире, направленному использованию знаний о нем при помощи выработки и передачи целого комплекса ценностей.

Прогностическая функция философии базируется на ее способности в союзе с наукой предсказывать общий ход развития бытия.

Критическая функция основана на том, что философия учит ничего сразу не принимать и не отвергать без глубокого и самостоятельного размышления и анализа.

Гуманистическая функция помогает индивиду обрести позитивный и глубинный смысл жизни, ориентироваться в кризисных ситуациях.

Интегрирующая функция способствует объединению достижений науки в единое целое.

Эвристическая функция предполагает создание предпосылок для научных открытий и роста научного знания.

Воспитательная функция заключается в рекомендации следовать положительным нормам и идеалам нравственности.

Первоосновой мира Бердяев считает не бытие, а свободу. Из этой свободы Бог и создает человека – свободное существо. Свобода, будучи иррациональной по своей природе, может поэтому вести как к добру, так и к злу. Согласно Бердяеву, зло – это свобода, которая оборачивается против самой себя, это порабощение человека идолами искусства, науки и религии. Они порождают отношения рабства и подчинения, из которых возникла человеческая история.

Николай Александрович Бердяев (1874-1948)

Бердяев восставал против концепций рационализма , детерминизма и телеологии , которые разрушают царство свободы. Проблема человеческого существования состоит в его освобождении. Эта идея Бердяева легла в основу «философии личности», которая повлияла на течение персонализма и, в частности, на Эммануэля Мунье, а также на уругвайского иезуита Хуана Луиса Сегундо, теолога освобождения.

Человек определяется прежде всего своей личностью. Бердяев противопоставляет понятие личности – категорию этическую и духовную – индивидууму , категории социологической и природной. Личность относится не к сфере природы, а к миру свободы. В отличие от индивидуума (части космоса и общества), личность не принадлежит вообще ни к какой целостности. Она выступает против ложных целостностей: природного мира, общества, государства, нации, церкви и т. д. Эти ложные целостности являются основными источниками объективации, которые отчуждают свободу человека в своих созданиях – и он кончает их обоготворением, подчинением их тирании.

Средством для освобождения от всех форм отчуждающей объективации, Бердяев считает творческий акт. Его суть – борьба против внешних ограничений, познание, любовь – освободительные силы, восстающие против окостенения, холода и всего антигуманного.

Обращаясь к христианскому мессианизму (напоминавшему учение Иоахима Флорского), живший в эпоху утверждения тоталитарных режимов Бердяев одним из первых осудил мессианизмы «избранной расы» и «избранного класса».

Ратуя против всех форм социального, политического и религиозного угнетения, против обезличивания и дегуманизация, труды Бердяева действовали как вакцина против всех форм кровавых утопий прошлого и будущего. В отличие от создателей этих утопий, Бердяев подчеркивал реальные потребности и реальное назначение человека. Человек есть создание сверхприродной свободы, которое вышло из божественной тайны и окончит историю провозглашением Царства Божьего. Личность должна подготовить это Царство в свободе и любви.

В общих чертах мысль Бердяева лежит в традиции русского мессианизма – очищенного и прояснённого радикальной критикой противостоящих ему сил.

Николай Бердяев в 1912

Бердяев – цитаты

Свобода в глубоком своем смысле не есть право, а есть долг, не то, что требует человек, а то, что требуется от человека, чтобы он стал вполне человеком. Свобода совсем не означает легкую жизнь, свобода есть трудная жизнь, требующая героических усилий. (Бердяев. «О двусмысленности свободы»)

Наиболее неприемлемо для меня чувство Бога как силы, как всемогущества и власти. Бог никакой власти не имеет. Он имеет меньше власти, чем полицейский. (Бердяев. «Самопознание»)

Аристократическая идея требует реального господства лучших, демократия – формального господства всех. Аристократия, как управление и господство лучших, как требование качественного подбора, остается на веки веков высшим принципом общественной жизни, единственной достойной человека утопией. И все ваши демократические крики, которыми вы оглашаете площади и базары, не вытравят из благородного человеческого сердца мечты о господстве и управлении лучших, избранных, не заглушат этого из глубины идущего призыва, чтобы лучшие и избранные явились, чтобы аристократия вступила в свои вечные права. (Бердяев. «Философия неравенства»)

Всякий жизненный строй - иерархичен и имеет свою аристократию, не иерархична лишь куча мусора и лишь в ней не выделяются никакие аристократические качества. Если нарушена истинная иерархия и истреблена истинная аристократия, то являются ложные иерархии и образуется ложная аристократия. Кучка мошенников и убийц из отбросов общества может образовать новую лжеаристократию и представить иерархическое начало в строе общества. (Бердяев. «Философия неравенства»)

Аристократия сотворена Богом и от Бога получила свои качества. Свержение исторической аристократии ведет к установлению другой аристократии. Аристократией претендует быть буржуазия, представители капитала, и пролетариат, представители труда. Аристократические претензии пролетариата даже превосходят претензии всех других классов. (Бердяев. «Философия неравенства»)

Вы берете всё, что есть самого худшего у рабочих, у крестьян, у интеллигентной богемы, и из этого худшего хотите создать грядущую жизнь. Вы взываете к мстительным инстинктам человеческой природы. Из злого рождается ваше добро, из темного загорается ваш свет. Ваш Маркс учил, что в зле и от зла должно родиться новое общество, и восстание самых темных и уродливых человеческих чувств считал путем к нему. Душевный тип пролетария противопоставил он душевному типу аристократа. Пролетарий и есть тот, который не хочет знать своего происхождения и не почитает своих предков, для которого не существует рода и родины. Пролетарское сознание возводит обиду, зависть и месть в добродетели нового грядущего человека. (Бердяев. «Философия неравенства»)

Демократия безразлична к направлению и содержанию народной воли и не имеет в себе никаких критериев для определения истинности или ложности направления, в котором изъявляется народная воля… Народовластие - беспредметно… Демократия остается равнодушной к добру и злу. (Бердяев. «Новое средневековье»)

Достоинство человека предполагает существование Бога. В этом сущность всей жизненной диалектики гуманизма. Человек есть личность только в том случае, если он есть свободный дух, отображающий Высшее Бытие философски. Эта точка зрения должна быть названа персонализмом. Этот персонализм ни в коем случае не должно смешивать с индивидуализмом, который губит европейского человека. (Бердяев. «Пути гуманизма»)

Чтобы человек был подлинной реальностью, а не случайной комбинацией элементов низшей природы, нужно, чтобы были реальности высшие, чем человек (Бердяев. «Ложь гуманизма»).

Природный мир, «мир сей» и его массивная среда, совсем не тождествен с тем, что называют космосом и космической жизнью, наполненной существами. «Мир» есть порабощенность, закованность существ, не только людей, но и животных, растений, даже минералов, звезд. Вот этот «мир» должен быть разрушен личностью, освобожден от своего порабощенного и порабощающего состояния. (Бердяев. «О рабстве и свободе человека»)

Я бы хотел в вечной жизни быть с животными, особенно с любимыми. (Бердяев. «Самопознание»)

Николай Александрович Бердяев родился в марте 1874 г. в Киеве в аристократической семье. Его предки по отцовской линии принадлежали к высшей военной аристократии, мать вела происхождение от князей Кудашевых (по отцу) и графов Шуазель-Гуффье (по матери).

В 1884 г. Н. А. Бердяев поступил в Киевский кадетский корпус, однако обстановка военного учебного заведения оказалась столь чужда ему, что он отказался от традиционной для его семьи военной карьеры и поступил сначала на естественный факультет Киевского университета, а через год перевелся на юридический факультет этого же университета.

Будучи студентом, Н. А. Бердяев познакомился с легальным марксизмом, который в то время был представлен главным образом П. Б. Струве и М. И. Туган-Барановским. За участие студенческом движении и пропаганду социалистических идей в 1898 г. он был арестован, исключен из университета после тридцатидневного тюремного заключения и суда сослан на три года в Вологодскую губернию.

Годы ссылки значительно повлияли на мировоззрение и политические убеждения Н. А. Бердяева. Он окончательно отходит от социал- демократического движения и начинает сотрудничать в журнале П. Струве «Освобождение», готовившим возникновение политической организации либеральной буржуазии в России.

После ссылки Н. А. Бердяев несколько месяцев изучал философию в Гейдельберге, где участвовал в съездах «Союза освобождения». После возвращения на родину он становится членом редакции журнала символического направления - «Новый путь», а с 1905 г. вместе с С. Н. Булгаковым руководит журналом «Вопросы жизни».

В 1922 г. Н. А. Бердяев был выслан из России вместе с большой группой писателей, философов, ученых. Два года он жил в Берлине, а с 1924 г.- и до конца жизни - во Франции. В годы эмиграции он активно занимается общественной, философской, религиозной и литературной деятельностью. Уже в берлинский период начинает складываться репутация Бердяева не только как оригинального русского мыслителя, но и как одного из ведущих философов послевоенной Европы. У него завязываются знакомства с рядом известных западных философов - О. Шпенглером, М. Шелером и другими.

В Париже начинает активную деятельность созданная им еще в Берлине Религиозно-философская академия. С 1925 г. Бердяев издает журнал «Путь», ставший энциклопедией религиозно-философской мысли русского «зарубежья». Его основные философские работы 30-х гг. - «О назначении человека», «Я и мир объектов», «Дух и реальность» переводятся на ряд европейских языков.

В эмиграции Н. А. Бердяев не только не теряет интереса к России, но, наоборот, этот интерес приобретает углубленное значение. Он пишет «Русскую идею», в которой осмысливает особенности отечественной истории, своеобразие русской мысли и национального характера, стремится проанализировать историческую роль Октябрьской революции. «Уже за границей я писал много о коммунизме и русской революции. Я пытался осмыслить это событие, имеющее огромное значение не только для судьбы России, но и для судьбы мира. Я сделал духовное усилие стать выше борьбы сторон, очиститься от страстей, увидеть не только ложь, но и правду коммунизма» .

Он всегда ощущал себя русским человеком, наследником всех лучших культурных; в том числе и философских, традиций. Ему был присущ универсализм как творчества, так и практической деятельности. В то же время главная идея творчества Н. А. Бердяева - идея свободы, являющаяся и жизненным кредо философа, - не позволяла ему стать членом определенной партии, определенного идейно-политического движения.

Философское наследие Н. А. Бердяева огромно. Его творческая мысль работала беспрестанно, а в трудные периоды его жизненного пути, как подчеркивал он сам, -особенно плодотворно. Осознав свое философское призвание еще мальчиком, создав философские произведения, вошедшие в мировую культуру, получив при жизни заслуженное признание мировой общественности (в 1947 г. он получил звание доктора Кембриджского университета), в 1948 г. Н. А. Бердяев скончался за письменным столом, работая над книгой «Царство духа и царство кесаря». Его перу принадлежат также такие известные труды, как «Самопознание», «О назначении человека» и др.

Бердяев, по его же словам, прошел длинный философский путь. На этом пути его творческая натура не могла не изменять отношения к ряду философских и социально-политических проблем. Но через все творчество мыслителя, оставшись практически неизменной, прошла идея о сути и предназначении философии. Эта идея впервые отчетливо была сформулирована в работе Н. А. Бердяева «Смысл творчества». Примечательным является то, что значительно позже, подводя итог своему философскому творчеству в «Самопознании», он, весьма критически относящийся к своему наследию, именно эту работу называет наиболее адекватно отражающей его философское миросозерцание.

Как же понимает Н. А. Бердяев суть и предназначение философии? Прежде всего, следует отметить, что оно непривычно для нас. Как и многие русские философы, Бердяев не создал философской системы. Не создал, потому что не стремился к этому, ибо не считал целью философского творчества создание всеобъемлющей системы. Более того, он не признавал философии объективной, научной и общезначимой.

Проблема взаимоотношения философии и науки - одна из основных тем его «Смысла творчества». Рассматривая ряд распространенных в начале XX в. философских течений - позитивизм, прагматизм, неокантианство и др., - Н. А. Бердяев приходит к выводу, что одна из основных причин кризиса философии состоит именно в стремлении сделать ее до конца научной, в то время как субъективная и ненаучная философия может быть гораздо более истинной. Не отрицая ценности и значимости науки для человека и общества, философ в то же время показывает ее несовместимость с философией. «Наука - неоспоримый факт, нужный человеку», - пишет он. Чтобы жить и развиваться, человек должен познавательно ориентироваться в мировой данности, со всех сторон на него наступающей. Для этой охраняющей его ориентировки человек должен привести себя в соответствие с мировой данностью, с окружающей его мировой необходимостью. Наука и есть усовершенствованное орудие приспособления к данному миру, к навязанной необходимости. Наука есть познание необходимости через приспособление к мировой данности и познание из необходимости.

Философия, согласно Н. А. Бердяеву, «есть познавательный выход из мировой данности, прозрение, преодолевающее мировую необходимость. Философия есть принципиально иного качества реакция на мир, чем наука, она из другого рождается и к другому направляется. Подчинение философии науке есть подчинение свободы необходимости. Научная философия есть порабощенная философия, отдавшая свою первородную свободу во власть необходимости».

В методических указаниях к изучению вводной темы «Философия, ее предмет, структура и функции» даны разные определения и понимание философии. Прочитайте их еще раз и сравните с пониманием философии Бердяевым. С каким из приведенных определений вы согласны?

Образно, ярко, афористично Бердяев раскрывает свое понимание философии как свободного творчества раскрепощенного духа, стремящегося постичь смысл мира, противящегося бессмыслице мировой необходимости. Он не перестает акцентировать свое внимание на том, что философия не может и не должна быть наукой, так как став наукой, она не достигает своей заветной цели - прорыва из мировой данности, прозрения свободы за необходимостью.

Рассматривая философию, прежде всего как творчество, Н. А. Бердяев приходит к признанию ее особым видом искусства, принципиально отличным от поэзии, музыки или живописи, а именно - искусством познания. «Философия, - подчеркивает он, - искусство, потому что она - творчество. Философия - искусство, потому что она предполагает особый дар свыше и призвание, потому что на ней запечатлевается личность творца не менее чем на поэзии и живописи. Но философия творит бытийственные идеи, а не образы. Философия есть искусство познания в свободе через творчество идей, противящихся мировой данности и необходимости и проникающих в запредельную сущность мира. Нельзя искусство ставить в зависимость от науки, творчество - от приспособления, свободу - от необходимости».

Утверждая независимость философии от науки, Н. А. Бердяев в то же время подчеркивает ее независимость от религии и теологии, основанных всегда на вере в авторитеты. Философия, по его глубокому убеждению, должна быть свободна от всякого вне ее лежащего авторитета и вне ее лежащих способов познания. Однако, отрицая наличие внешней связи философии, религии и теологии, Бердяев подчеркивает существование зависимости внутренней, обусловленности философии и, прежде всего собственных идей глубокой религиозностью. «Но не может быть философия, - пишет он, - оторвана и отвлечена от глубочайших источников бытия, от жизненно-религиозных соков, которые находит философствующий человек в своем микрокосме.

Философия требует свободного доступа к этим живым непосредственным бытийственным источникам и считает рабством для себя, когда ее не допускают к первоисточникам. Религия есть целостная жизнь. Истина религии открывается человеку Божеством. Философия есть познание. Истина философии открывается человеком. Соединение божественного и человеческого, религиозного и философского в окончательном познании единой Истины совершается не внешним авторитетом и подчинением, а внутренне свободным творческим актом».

Взаимосвязь и внутреннее единство философии и религии - следствие того, что как та, так и другая представляют собой творческое постижение истины. Но в то же время между ними существует глубокое различие: в философии истина показывается и формулируется, а не доказывается и обосновывается. Задача философии - найти наиболее совершенную формулировку истины, увиденной в интуиции и синтезировать формулы. Таким образом, истины философии, хотя Н. А. Бердяев и провозглашает их общезначимыми в сравнении с истинами научными, оказываются у него лишь средством выражения истины более высокого порядка - той Истины, которая постигается посредством религиозного озарения. И эта истина, прежде всего, - есть смысл, и она не может отрицать смысла всего существующего, ибо человек всегда противится бессмыслице мировой необходимости, стремится постигнуть «смысл через бессмыслицу». Бердяев осознал эту цель философии очень рано, еще в юности; это был переворот, изменивший всю его жизнь, и тема смысла жизни стала одной из ведущих проблем его творчества.

Понимание Н. А. Бердяевым философии как творчества, как особого вида искусства - искусства постижения смысла бытия - через религиозное озарение и субъективное творчество приводит его к мысли, что философия творчества предполагает философию свободы, это философия освобожденных. Но творческая философия не может быть философией академической, государственной. Философ - свободный, не зависимый от «мира», ни к чему не приспосабливающийся человек. Философ не может служить государству или политическим партиям, академиям или профессиональным целям.

Философ не может служить даже благу людей, не может быть на службе у людей и у частных целей человеческих. Здесь главная идея творчества Бердяева - идея свободы - свободы духа человека, его сознания и самосознания - приобретает социально-политическое выражение.

В определении Н. А. Бердяевым природы философии и ее задач центральное место принадлежит вопросу об антропологизме в философии. И это вполне закономерно, ибо все, что говорилось выше о понимании им сути и предназначении философии, потеряло бы смысл, если бы мыслитель не заявил, что центральной проблемой философии является человек, более того, человек предшествует философии, является предпосылкой всякого философского познания. Поставив проблему человека в центр философского творчества, Н. А. Бердяев в своих произведениях постоянно обращается к вопросам человеческого бытия, его свободы, творчества, предназначения. И хотя мыслитель провозглашает независимость, обособленность от каких-либо партий и философских течений, он вынужден признать свою философию «философией экзистенциального типа» и подчеркнуть близость своих воззрений ко взглядам ряда мыслителей прошлого (Гераклит, Ориген, Яков Беме) и современных ему философов (А. Бергсон, Д. Джентиле, Макс Шелер).

Антропоцентризм - главная черта философии Н. А. Бердяева. Какой бы стороны мира ни касался мыслитель, он рассматривает ее через призму человеческого существования, человеческой свободы, человеческого творчества; он был глубоко уверен в том, что разгадать тайну о человеке - значит разгадать тайну бытия. Основной предпосылкой понимания сущности человека для него является убеждение в том, что человек представляет собой «малую вселенную», «микрокосм», притом не дробную часть вселенной, а цельную малую вселенную. Но человек не только «микрокосм», но и «микротеос», ибо он сотворен по образу и подобию Бога. В то же время человек есть существо природное, ограниченное. Он как бы точка пересечения двух миров, он отражает в себе мир высший и низший.

Подумайте, есть ли сходство в решении этого вопроса Бердяевым с теорией Соловьева. О чем свидетельствует следующая цитата: «Человек сознает себя принадлежащим к двум мирам, природа его двоится, и в сознании его побеждает то одна природа, то другая. И человек с равной силой обосновывает самые противоположные самосознания, одинаково оправдывает их фактами своей природы. Человек сознает свое величие и мощь и свое ничтожество и слабость, свою царственную свободу и свою рабскую зависимость, сознает себя образом и подобием Божьим и каплей в море природной необходимости. Почти с равным правом можно говорить о божественном происхождении человека и о его происхождении от низших форм органической жизни природы»?

Особый интерес для Н. А. Бердяева представляла проблема личности. Человек, по его мнению, является личностью как образ и подобие Бога. Личность следует отличать от индивида. Личность есть категория духовно-религиозная, индивид же - категория натуралистически- биологическая. Индивид есть часть природы и общества; личность же не может быть частью какого-либо целого, она не часть общества, напротив, общество - только часть или аспект личности. Личность - не часть космоса, напротив, космос - часть человеческой личности.

Личность - не субстанция, она - творческий акт, она неизменна в процессе изменения. В личности целое предшествует частям. Являясь духом, личность не есть нечто самодовлеющее, она не эгоцентрична, она переходит в нечто другое, чем она сама, в некоторое «ты» и реализует всеобщее содержание, которое представляет собой нечто конкретное и отличается от абстрактных универсалий. Реализация личности означает восхождение от подсознательного через сознательное к сверхсознательному. Человеческое тело как вечный аспект личности является «формой», а не просто физико-химической сущностью и должно быть подчинено духу.

Таким образом, по мысли Н. А. Бердяева, человек есть одновременно существо духовное и физическое (плотское). В качестве существа плотского он связан со всем круговоротом мировой жизни, как существо духовное, он связан с миром духовным и с Богом. Однако сущность человека искажена, потому что он отрешился от Бога, у существ же, отпавших от Бога и друг от друга, нет непосредственного опыта духовной жизни, они страдают от болезни изоляции. Задаваясь вопросом, почему человек захотел «отпасть от Бога» и тем самым совершить грех, Бердяев отвечает своим пониманием свободы, которая у него «первичнее бытия».

Он различает три вида свободы: первичную иррациональную свободу, т. е. произвольность; рациональную свободу, т. е. исполнение морального долга, и, наконец, свободу, проникнутую любовью Бога.

Человеческая иррациональная свобода коренится в «ничто», из которого Бог сотворил мир. Это «ничто» не есть пустота, это своеобразный первичный принцип, предшествующий Богу и миру и не содержащий никакой дифференциации, т. е. деления на какое-либо число определенных элементов.

Огромное значение для понимания русским мыслителем сути христианства и Христа как его воплощения имело творчество Ф. М. Достоевского, вершиной которого философ считал «Легенду о великом Инквизиторе». Ее анализу, как и рассмотрению творчества классика отечественной литературы в целом, посвящена одна из самых блестящих работ Н. А. Бердяева - «Миросозерцание Достоевского», в которой философ наиболее отчетливо выражает свое отношение к христианству и к вопросу о возможности сочетания свободы и поклонения Христу. По его мнению, в «Легенде о великом Инквизиторе» сталкиваются полярные понятия; вера в смысл жизни и неверие в него, божественная любовь и безбожное отношение к людям, Христос и антихрист. Великий Инквизитор отрицает идею Богочеловечества, близости и соединенности божеского и человеческого начала в свободе. Человек не выдерживает великого испытания его духовных сил, духовной свободы и призванности к высшей жизни. Когда возникает дилемма: свобода или счастье, благополучие и устроение жизни, свобода со страданием или счастье без свободы, большинство людей выбирает второе. Свобода человеческого духа не совместима со счастьем людей; она аристократична и существует для немногих избранников. Великий Инквизитор обвиняет Христа в том, что, наделив людей непосильной свободой, он поступил, как бы не любя их. Из любви к людям нужно было лишить их свободы, так как спокойствие и даже смерть человеку дороже свободного выбора в познании добра и зла.

Бердяев изначально принимает такого Христа, каким он изображен в Легенде, - олицетворяющего бесконечную свободу духа, пожелавшего свободной любви к себе, отвергнувшего искушения антихриста. Такое понимание Христа и христианства является для него не только основой философского учения о человеке, но и известным оправданием того, что религия не может удовлетворить ни духовные, ни материальные потребности человека, ибо истинное христианство не признает насилия над свободой человеческого духа, свободой совести, будучи обращенным к свободе человеческой и ожидая исполнения заветов Христа. И потому не христианство виновато в том, что человечество не пожелало исполнить его и изменило ему. Здесь уже отчетливо выступает двойственность не только человека (с одной стороны, он существо падшее и греховное, не способное собственными силами подняться, а с другой - он образ и подобие Божие, вершина творения, призванная к царствованию), но и самой религии, вернее ее противоречивых элементов (с одной стороны, учение о Христе как совершенном идеале, с другой - религиозные организации, допускающие в своей деятельности поступки, далекие от этого идеала).

Понимание Н. А. Бердяевым сущности человека, его роли и места в мире неоднозначно, двойственно и противоречиво, как и многие другие его идеи. Изложение проблемы человека у него афористично, образно, его вера в человека безгранична и подчас изложение теоретико-философских проблем приобретает поэтическое звучание. Его концепция содержит ряд, безусловно, рациональных идей, в частности положение о том, что человек, будучи существом природным, обладающим натуралистически-биологической основой, в то же время всеми нитями связан с обществом, которое воздействует на него, формируя определенные личностные качества.

Человек для Бердяева не мыслим без Бога, не способен обрести свою сущность вне религиозно-мистической деятельности. И потому очевидно, что его философия принадлежит к экзистенциализму особого, христианского типа, что это идеалистическая философия, ибо идея о примате духа над бытием красной нитью проходит через все творчество мыслителя. Но что эта разновидность идеализма представляет собой - объективный это идеализм или субъективный, или мы имеем дело с исключительно своеобразным учением, которое нельзя подвести ни под одно из традиционных определений, - можно выяснить, обратившись к рассмотрению гносеологических воззрений мыслителя.

Следует отметить, что Н. А. Бердяев неоднократно подчеркивал, что он недостаточно развил гносеологическую сторону своей философии. Во всех работах он стремился охватить чрезвычайно широкий круг проблем, не концентрируя внимание на частностях. Однако ряд его работ: «Смысл творчества», «Я» и мир объектов», «Философия свободного духа» и др., содержит интересные и глубокие размышления о возможностях и границах познания человеком мира, о специфике познавательной деятельности. Философской основой для формирования гносеологических представлений мыслителя служило теоретико-познавательное учение И. Канта. Особенно важным для Бердяева представлялось разграничение мира на «явления» и «вещи в себе». Признавая его необходимым, русский философ пошел несколько дальше и объявил сомнительным сам факт существования объективной реальности вне сознания познающего субъекта. Он писал: «Углубление моего философского познания привело меня к идее объективации, которую я считаю для себя основной и которую обыкновенно плохо понимают. Я не верю в твердость и прочность так называемого объективного мира, мира природы и истории. Объективной реальности не существует, это лишь иллюзия сознания, существует лишь объективация реальности, порожденная известной направленностью духа. Объективированный мир не есть подлинный реальный мир, это есть лишь состояние подлинного реального мира, которое может быть изменено. Объект есть порождение субъекта. Лишь субъект экзистенциален, лишь в субъекте познается реальность». Высказывая положение, полностью совпадающее с исходным принципом субъективного идеализма, Бердяев в то же время стремится отмежеваться от него, называя свое учение философией свободы, высказывая свое отрицательное отношение к каким- либо «шаблонным» классификациям.

Что же представляет собой объективация, которую сам автор считает очень важной для понимания его философии?

Это понятие Н. А. Бердяев раскрывает, основываясь на различении первичного и вторичного сознания. Вторичное сознание, по его мнению, связано с распадом на субъект и объект, оно объективирует познаваемое. Первосознание погружено в субъект как первореаль- ность, т. е. в нем дано тождество субъекта и объекта. Объективный мир - это продукт объективации, это мир падший, распавшийся и скованный, в котором субъект не приобщается к познаваемому. Эти мысли Бердяев выразил в парадоксе: «Субъективное объективно, объективное же субъективно, ибо субъект есть создание Бога, объект же есть создание субъекта». Но что особенно важно, объективирование происходит не только в сфере познания, сначала оно происходит в самой реальности. Оно совершается субъектом не только как познающим, но и как живым существом. Вступление в объективный мир происходит в самой первичной жизни. Но в результате мы считаем реальным только то, что является вторичным, рационализированным, объективированным и ставим под сомнение реальность первичного, не объективированного, не рационализированного.

Природа, как система отношений между объектами, по мысли Н. А. Бердяева, характеризуется следующими чертами: 1) объект чужд субъекту, 2) личное, специфическое и особенное поглощено общим, безлично-всеобщим, 3) преобладает необходимость, определенность извне, свобода подавляется и не проявляется, 4) жизнь приспосабливается к массовым движениям в мире и в истории и к среднему человеку: человек и его взгляды приобретают общественный характер, но это разрушает оригинальность. В этом мире объектов жизнь протекает во времени, которое подразделяется на прошлое и будущее, а это ведет к смерти. Вместо «существования» как единственной, индивидуальной, творческой деятельности духа мы находим в природе простое «бытие», определяемое законами. Использование общих идей об этом своеобразно повторяющемся бытии служит средством связи между изолированными личностями, которые создают общественные учреждения; но в этой общественности, подчиненной условным правилам, субъект остается в одиночестве. Объективация, как неоднократно подчеркивает Бердяев, есть гносеологическая интерпретация «падшести» мира, состояния порабощенности, необходимости и разобщенности, в котором находится мир. Объективный мир подлежит рациональному познанию в понятиях, но сама объективация имеет иррациональный источник.

Возрождение падшего человека означает его освобождение от природы, созданной объективирующим процессом, оно означает победу над рабством и смертью, понимание личности как духа, как существования, которое не может быть объектом и не может быть выражено общими идеями.

Для Бердяева понятия «реальность» и «бытие» далеко не тождественны как друг другу, так и понятию объективности. Единственно реальным миром для Н. А. Бердяева является субъективный и персо- налистический мир. Это необходимо учитывать при характеристике гносеологической концепции мыслителя, если иметь в виду, что в гносеологии существенно не только то, кто и как познает мир (бытие, реальность, субъект), но и то, что представляет собой эта познаваемая реальность.

Казалось бы, что признание в качестве единственно подлинной реальности мира субъективного неизбежно должно было привести философа к отрицанию его познаваемости (как это было, в частности, у Юма). Однако философ твердо стоит на позициях признания познаваемости этого субъективного и персоналистического мира. Убежденность в этом он черпает в своем учении о человеке. Познание и понимание, с его точки зрения, возможны потому, что человек есть микрокосм, что в нем раскрывается универсум и что судьба человеческого «Я» есть вместе с тем и судьба универсума.

«Человек - малая вселенная, микрокосм - вот основная истина познания человека и основная истина, предполагаемая самой возможностью познания. Вселенная может входить в человека, им ассимилироваться, им познаваться и постигаться потому только, что в человеке есть весь состав вселенной... Вселенная входит в человека, поддается его творческому усилию как малой вселенной, как микрокосму... Человек потому лишь силен познавать мир, что он не только в мире как одна из частей мира, но и вне мира, и над миром, превышая все вещи мира как бытие, равнокачественное миру».

Таким образом, условием познания, по мысли Н. А. Бердяева, является то, что человек космичен по своей природе, что он центр бытия, ибо кто философски познает мир, тот должен превышать все вещи мира, тот не может быть одной из вещей мира в ряду других, а должен сам быть миром. Перед дробной частью вселенной не могла бы стать, по его мнению, дерзкая задача постигнуть вселенную, не возникла бы проблема познания. Сама постановка этой задачи возможна лишь для того, кто сам есть вселенная, кто в силах противостоять вселенной, как равный, как способный включить ее в себя, - таково убеждение философа, таков исходный пункт его гносеологии.

Бердяеву глубоко чуждо понимание процесса познания как отражения мира в сознании человека. «Знание не есть, - пишет он, - отражение бытия и не есть конструирование бытия, а есть самораскрытие бытия, его расчленение и оформление. В акте познания с самим бытием, с самой реальной действительностью происходит нечто такое, в силу чего бытие творчески совершенствуется, развивается, осуществляет ценность. И это происходит не в индивидуальном психологическом сознании, а в недрах универсального бытия».

Знание есть путь от хаоса к космосу, от тьмы к свету, и не потому, что познающий субъект своим трансцендентальным сознанием оформляет бытие и распространяет на него рациональный свет, а потому, что само бытие просветляется и оформляется в акте самопознания.

С точки зрения Бердяева, понимающего познание как творческий акт, невозможно противопоставление познающего субъекта объекту, ибо в таком случае происходит как бы уничтожение бытия как субъекта, так и объекта. Критически относясь к гносеологическим концепциям, существующим в рамках прагматизма, позитивизма, отвергая как рационализм, так и эмпиризм, философ считает, что единственно верным подходом к философскому познанию (этот вид познания он противопоставляет познанию, осуществляемому конкретными науками) является тот подход, который предлагается им, и называет свою точку зрения творческим и мистическим реализмом. Он обращает внимание на то, что именно мистическая и оккультная философия раскрывала истинное учение о человеке как микрокосме, что посредством нее человек посвящался в тайну о самом себе, что только мистики хорошо понимали, что все, происходящее в человеке, имеет мировое значение и отпечатывается на космосе; знали они, что душевные стихии человека космичны, что в человеке можно открыть все наслоения мира, весь состав мира.

Философ произносит своеобразный гимн мистицизму и той рели, которую он играл и еще сможет сыграть в познании человека: «И та лишь философия в силах прозреть космос в человеке, которая видит, что человек превышает все явления природного мира и являет собой верховный центр бытия. Что в человеке скрыты тайные, оккультные космические силы, неведомые официальной науке и будничному, дневному сознанию человека, в этом почти невозможно уже сомневаться. Это сознание растет, а не убывает, оно теснит сознание официальнонаучное и официально-здравомыслящее. Вечная правда мистики скоро должна стать правдой открытой и обязательной, от которой спрятаться можно будет только в небытие» .

Бердяев практически отрицает необходимость рационального, логического познания, постоянно подчеркивает в своих работах, что логика если и возможна и даже необходима в познании частного, что осуществляется конкретными науками, то она совершенно бессмысленна и бесполезна в философском познании, где должна уступить место интуиции, эмоциональной и религиозной озаренности. Он утверждает, что такой подход сложился у него не только в результате овладения мистико-кабалистической литературой, но и в процессе собственного философского творчества, ибо он всегда осознавал, что познает не одним интеллектом, не разумом, подчиненным собственному закону, а совокупностью духовных сил, напряженной эмоциональностью, а также волей к торжеству смысла.

Философское отношение к миру, по убеждению Н. А. Бердяева, лежит вне той сферы, в которой создается логический аппарат научного отношения к действительности. Восприятие мира как ценности или как смысла (а именно этим характеризуется философское познание) не является, с его точки зрения, научным восприятием: это творческий акт, а не приспособление к необходимости. А там, где творчество, нет места рационализму, рационализм и логика должны уступить место интуиции.

Интуиция философского познания, по мысли Бердяева, - это особый, высший тип интуиции, связанный с истинно сущим, со смыслом бытия. Творческая ее природа не означает, что сущее созидается лишь в познании. В творческом познании сущее лишь развивается к высшим формам, лишь возрастает. Философская интуиция не может обосновываться и не должна оправдываться дискурсивным мышлением, она не подлежит суду научному, она только может превращать дискурсивное научное мышление в свое орудие, в аппарат, приспособленный к взаимодействию с мировой необходимостью. Интуиция философа должна оставаться на высоте и тем оправдывать себя, как бы сам философ ни страдал от разобщенности и духовного одиночества.

Интуиция у Н. А. Бердяева оказывается единственным и всеобъемлющим способом и методом философского познания. Следует остановиться еще на одном весьма важном положении гносеологического учения мыслителя. С его точки зрения, интуитивная концепция познания позволяет не только четко обозначить специфику философского знания, но и по-иному осветить проблему взаимоотношения знания и веры, являющуюся предметом многовекового спора. Не должна философия будущего открыть, что в основе знания и в основе веры лежит одна и та же интуиция, непосредственное восприятие вещей, обличение вещей невидимых? Не есть и всякое знание вместе с тем и вера, и не есть ли всякая ера вместе с тем и знание? Задаваясь этими вопросами, философ одновременно и отвечает на них: «Вера лишь расширяет сферу знания и говорит о восприятии вещей высшего порядка, но столь же реальных, как и вещи низшего порядка. Быть может, вера есть знание высшего порядка, знание полное, а горделивое знание есть вера низшего порядка, вера неполная. Тогда спор знания с верой окажется спором низшей и частной формы знания с высшей и полной формой знания: низшей и частной формы веры с высшей и одной формой веры».

Кроме обсужденных проблем, Бердяев в своих трудах затрагивает и решает по-своему вопросы философии истории, излагает свое понимание социально-политических проблем. Для подробного изучения этих проблем рекомендую ознакомиться с указанными трудами Н. А. Бердяева.

• См.: Бердяев Н. А. Самопознание. М., 1990. С. 226.
• По этому поводу сам Бердяев писал: «Я постоянно был в оппозиции и конфликте.Я восставал против дворянского общества, против революционной интеллигенции, против литературного мира, против православной среды, против коммунизма, против эмиграции, против французского общества... Я всегда был ничьим человеком, был лишьсвоим собственным человеком, человеком своей идеи, своего призвания, своего искания истины... Мне совсем неведомо слияние с коллективом. В экстаз меня приводитне бытие, а свобода. Это определяет весь тип моего философского миросозерцания».
• У Достоевского он олицетворяет суть католического вероучения, исказившего,по его убеждению, христианство.
• В этой связи можно добавить, что в кабалистической философии, у величайшегоиз мистиков Я. Беме, у его продолжателя Фр. Баадера, у современного замечательногопопуляризатора оккультных учений Р. Штейнера находим учение о человеке как микрокосме». В этом признании первостепенного значения для познания оккультной, кабалистической философии уже заключен не только религиозный, но религиозно-мистический характер взглядов Бердяева.