Понятие о сказочном вымысле. Определение понятия «сказка

В.П.Аникин

Русская народная сказка

Без были нет сказки. Воображение,

мечта корнями своими уходят в быль.

Константин Федин.

Сказки-прекрасное творение искусства; Наша память нераз­лучна с ними. В простодушных и нехитрых историях о лисе и волке, цапле и журавле, дурачке Емеле, чудесах царевны-лягуш­ки нас привлекает острота социального смысла, неистощимость выдумки, мудрость жизненных наблюдений. С необычайной щед­ростью, во всем великолепии явлены в сказках сокровища народ­ной разговорной речи. Гибкостью, тонкостью смысла, многообра­зием и обилием оттенков слово в сказке удивляло даже самых взыскательных художников.

В мир сказок ребенок вступает в самом раннем детстве, как только начинает говорить. Школьник встречается со сказками и в букваре, и в первых книгах для чтения, и при изучении литера­туры в старших классах, когда знакомится с произведениями пи­сателей-классиков. Из сказок подросток узнает, что счастье не.мыслится без труда, без стойкости нравственных принципов. В сказках неизменно осуждаются насилие, разбой, коварство, чер­ное деяние. сказка помогает ребенку укрепиться в самых важных понятиях о том, как жить, на чем основывать отношение к своим и чужим поступкам. Сказочная фантастика утверждает человека в светлом приятии жизни, полной забот и свершений. Преследуя социальное зло, преодолевая жизненные препятствия, разоблачая козни против добра, сказки зовут к преобразованию мира на на­чалах человечности и красоты.

Социальная, художественная и педагогическая ценность народ­ных сказок несомненна и общепризнанна. Издательства страны ежегодно выпускают большое число сборников сказок разных эпох и народов. Немало существует и исследовательских книг, статей о сказках. Однако учебных книг о сказке почти нет. Небольшие и весьма общие разделы, отведенные сказке в справочной литерату­ре, в учебниках по фольклору, работы, написанные учеными на специальные темы (происхождение сказок, их композиция), не могут удовлетворить потребности школы.

В этой книге, адресованной учителям-словесникам, сделана по­пытка охарактеризовать русские народные сказки в целом, рас­крыть их идеи и образы, показать особенности сказочного стиля. Читатель познакомится с разными научными толкованиями ска­зочного вымысла. Лишь в итоге такого рассмотрения можно прий­ти к определению сказки. При кажущейся простоте определение сказки - одна из сложнейших научных проблем.

Уяснение специфики народной сказки требует многосторонних познаний не только в области фольклористики, литературоведе­ния, но и в области истории, этнографии. Рассматривая природу сказочной фантастики, необходимо обратиться к истории народной культуры и народного быта. Центральная проблема науки о сказ­ке - отношение фантастического вымысла к действительности. Без уяснения жизненной почвы народной фантастики невозможно понять сказку. При этом особенно важно сохранить четкость марксистско-ленинской оценки тех явлений, которые имеют отношение к постижению смысла и значения сказок. В работе подчеркивается своеобразие фольклора как специфической, отличной от литерату­ры области словесного искусства, характеризуется его творческий процесс.

Книга вводит читателей в обсуждение важнейших вопросов со­временной науки о сказках. Это потребовало соответствующего (хотя только минимального) обращения к специальной литерату­ре, ее оценки. Читатели, которые захотят ближе ознакомиться с этой литературой, найдут в конце книги список научных сборни­ков сказок и важнейших исследований о ней.

Народные сказки рассмотрены в книге по тем вариантам, кото­рые опубликованы в классических сборниках русского сказочного фольклора. Опорой для выводов и суждений автору служил под­линный фольклор, с научной точностью записанный известными собирателями: Александром Афанасьевым (1826-1871), Дмит­рием Садовниковым (1847-1883), Николаем Ончуковым (1872- 1942), Дмитрием Зелениным (1878-1954), Борисом Соколовым (1889-1930), его братом Юрием Соколовым (1889-1941). В по­собии немало внимания уделено поэтике и стилю сказок. Свойст­ва речевого своеобразия сказок еще недостаточно изучены наукой. Автор не восполняет этого пробела, но предлагает ряд конкретных решений.

В книге воспроизводятся известнейшие иллюстрации к рус­ским сказкам. Тут и лубочные иллюстрации, и живописные полот­на (В. Васнецов, М. Врубель), и книжная графика, ставшая клас­сикой (И. Билибин, Е. Поленова, А. Афанасьев), тут и талантли­вейшие работы, выполненные советскими художниками: Ю. Вас­нецовым, Е. Рачевым, К. Кузнецовым, Я. Манухиным, Т. Мавриной и др. Народная сказка издавна служила художникам источ­ником творческого вдохновения. Знакомство с их работами поможет лучше понять сказку.

Изучение сказок позволяет раскрыть тайну их непреходящей идейно-художественной ценности. Они еще долго будут занимать ум, чувства и воображение. Сказки нам дороги, как родина, как их творец - народ.

Глава первая КАК ТОЛКУЮТ СКАЗКУ

Ученые по-разному толковали сказку. Одни из них с безус­ловной очевидностью стреми­лись охарактеризовать сказоч­ный вымысел как независимый от реальности, а другие желали понять, как в фантазии сказок преломилось отношение народных рассказчиков к окружающей действительности. Считать ли сказкой вообще любой фантастический рассказ или выделять в устной народной прозе и другие ее виды - несказочную прозу? Как понимать фантастический вымысел, без которого не обхо­дится ни одна из сказок? Вот проблемы, которые издавна волно­вали исследователей. Было бы излишним приводить все сущест­вующие определения сказки: их такое множество, что для раз­бора всех пришлось бы писать отдельную книгу. Рассмотрим лишь некоторые из них.

Ряд исследователей фольклора сказкой называли все, что «сказывалось». Так, академик Ю. М. Соколов писал: «Под народной сказкой в широком смысле этого слова мы разумеем устно-поэтический рассказ фантастического, авантюрно-новелли­стического и бытового характера». Брат ученого, профессор- Б. М. Соколов, тоже считал, что сказкой следует называть «вся­кий устный рассказ». Оба исследователя утверждали, что сказ­ки включают в себя «целый ряд особых жанров и видов» и что каждый из них можно рассматривать «особо». Ю. М. Соколов считал нужным перечислить все разновидности сказок, а Б. М. Соколов указал на их занимательность: по его словам, сказки - это рассказы, сообщаемые «в целях занимательности». Ученые, по-видимому, исходили из того, что сказка всегда со­держит занимательный фантастический вымысел, независимо от того, какой характер свойствен повествованию: будет ли это легендарная, волшебная, авантюрно-новеллистическая или бы­товая сказка.

Что же понимать под занимательным фантастическим вы­мыслом? Ведь даже в детской прибаутке о том, как таракан дрова рубил, а долгоногий журавль на мельницу ездил, не говоря о преданиях и легендах, есть фантастический вымысел и зани­мательность.

Без фантастики немыслима ни одна сказка. Такое понима­ние близко нашим обиходным понятиям о сказке. Мы и сегодня, желая указать на несоответствие какой-нибудь речи истине, го­ворим, что она - сказка. Именно так понимали сказку и ее пер­вые издатели. Сказки в XVIII и XIX столетиях включались в сборники с характерными названиями: «Пересмешник, или Словенские сказки» М. Чулкова (1766-1768), «Веселая ста­рушка, забавница детей, рассказывающая старинные были и небыли» П. Тимофеева (1790), «Деревенская забавная старуш­ка, по вечерам рассказывающая простонародные веселые ска­зочки» (1804) «и разные старинные небылицы» (прибавлено в издании 1865). «Собрание простонародных русских сказок, слу­жащих увеселением и забавою любителям простого слова» (1790-1796). Взгляд на сказку как на развлечение и досужую выдумку в полной мере выразил один из составителей сборника сказок, обратившийся к читателям с такими словами: «Любез­ный читатель! Причина, побудившая меня собрать сии сказки, есть следующая: известно, что много находится таких людей, которые, ложась спать, любят заниматься слушанием или чи­таемых каких-либо важных сочинений, или рассказывания бы­лей и небылиц, а без сего никак не могут уснуть. Почему я, желая услужить охотникам до вымышленных вздоров, поста­рался собрать столько, сколько мог упомнить, и сказать оные в свет» (Тимофеев Петр. Предуведомление к читателю. - В кн.: Русские сказки. М., 1787). «Вымышленный вздор» - нельзя выразиться точнее и определеннее.

Попытку отличить сказку от других жанров фольклора предпринял более ста лет назад К. С. Аксаков. Говоря о различии между сказками и былинами, он писал: «Между сказками и пес­нями, по нашему мнению, лежит резкая черта. Сказка и песня различны изначала. Это различие уставил сам народ, и нам всего лучше прямо принять то разделение, которое он сделал в своей литературе. Сказка-складка (вымысел), а песня-быль, гово­рит народ, и слова его имеют смысл глубокий, который объясняет­ся, как скоро обратим внимание на песню и сказку».

Вымысел, по мнению Аксакова, повлиял и на содержание сказок, и на изображение места действия в них, и на характеры действующих лиц. Свое понимание сказки Аксаков уточнял та­кими суждениями: «В сказке очень сознательно рассказчик на­рушает все пределы времени и пространства, говорит о тридеся­том царстве, о небывалых странах и всяких диковинках» (выде­лено мной.-В. А.).

Аксаков считал, что самое характерное для сказок - вымы­сел, причем сознательный вымысел. С этой трактовкой сказок не согласился известный фольклорист А. П. Афанасьев. «Сказка - складка, песня - быль, говорила старая пословица, ста­раясь провести резкую границу между эпосом сказочным и эпо­сом историческим. Извращая действительный смысл этой по­словицы, принимали сказку за чистую ложь, за поэтический обман, имеющий единою целью занять свободный досуг небыва­лыми и невозможными вымыслами. Несостоятельность такого Воззрения уже давно бросалась в глаза», - писал этот ученый. Афанасьев не допускал мысли, что «пустая складка» могла со­храняться у народа в продолжение целого ряда веков и на ог­ромной протяженности страны, удерживая и повторяя «одни и те же представления»: «Что творится произволом ничем не сдерживаемой фантазии, то не в состоянии произвести такого полного согласия и не могло бы уцелеть в такой свежести; твор­чество не остановилось бы на скучном, тождественном повторе­нии одних и тех же чудес, а стало бы выдумывать новые». Афанасьев сделал следующий вывод: «Нет, сказка не пустая складка, в ней, как и вообще во всех созданиях целого народа, не могло быть и в самом деле нет ни нарочно сочиненной лжи, ни намеренного уклонения от действительного мира». Афанась­ев был прав, хотя и исходил из особого, мифологического пони­мания генезиса сказки.

Признак, принятый Аксаковым за существенный для ска­зочного повествования, был положен с некоторыми уточнения­ми в основу определения сказки, предложенного советским фольклористом А. И. Никифоровым. Никифоров писал: «Сказ­ки - это устные рассказы, бытующие в народе с целью развле­чения, имеющие содержанием необычные в бытовом смысле со­бытия (фантастические, чудесные или житейские) и отличаю­щиеся специальным композиционно-стилистическим построени­ем». Поясняя смысл своего определения, Никифоров указывал на «три существенных признака» сказки: «первый признак - целеустановка на развлечение слушателей»; «второй признак со­временной сказки - необычное в бытовом плане содержание»; «наконец, третий важный признак сказки - особая форма ее по­строения». Ученый уточнил смысл народного изречения: «Сказ­ка-складка (вымысел)», говоря о «целеустановке на развле­чение» и о «необычном» как о характерной примете содержания сказок.

Известный советский сказковед Э. В. Померанцева приняла эту точку зрения: «Народная сказка (или казка, байка, побасен­ка) - эпическое устное художественное произведение, преиму­щественно прозаическое, волшебное, авантюрного или бытового характера с установкои _на_ вымысел. Последний признак отличает сказку от других жанров устной прозы: сказа, предания и былички, т. е. от рассказов, преподносимых рассказчиком слу­шателям как повествование о действительно имевших место со­бытиях, как бы маловероятны и фантастичны они иногда ни были». Уточняя определение, Э. В. Померанцева в книге «Русская народная сказка» (М., 1963) пишет: «Подчеркнутая, сознатель­ная установка на вымысел - основная черта сказки как жанра».

Правильны ли эти определения? «Складка», сознательная установка на вымысел, «целеустановка на развлечение», соче­тающаяся с обращением к необычному в повествовании, - все это невозможно признать достаточным для определения сказки. Было время, когда в истину сказочных повествований верили так же непоколебимо, как мы верим сегодня историко-документальному рассказу и очерку. В свое время Н. А. Добролюбов писал: «Верили ли, например, в народе в ту разумность отноше­ний между зверями, какая высказывается во многих сказках? Или же подобные сказки принимаются в народе таким же об­разом, как мы читаем поэмы Гомера? Думают ли сказочники и их слушатели о действительном существовании чудного триде­сятого царства, с его жемчужными дворцами, кисельными бере­гами и пр.? Считают ли действительностью войну царя Гороха с грибами, могущество разного рода знахарей, колдунов, ведьм и пр., помощь доброго волшебника, защищающего невинность, и т. д.? Или же, напротив, все это у них не проходит в глубину сердца, не овладевает воображением и рассудком, а так себе, го­ворится для красы слова и пропускается мимо ушей... Подобные вопросы тысячами рождаются в голове при чтении народных сказок, и только живой ответ на них даст возможность принять народные сказания за одно из средств для определения той сте­пени развития, на которой находится народ». Не решаясь дать одностороннего ответа, Добролюбов отмечал: «Без сомнения, от­веты должны быть весьма разнообразны для разных случаев и разных местностей. Здесь верят в одно и не верят в другое; тут рассуждают больше, там - меньше; в одном месте верование тусклее и холоднее, чем в другом; для одних уже превращается в забаву то, что для других служит предметом серьезного любо­пытства и даже уважения или страха». Суждения Добролюбова убеждают нас в том, что даже в середине XIX в. многие сказки не отличались «установкой на вымысел» (в том смысле, в кото­ром о вымысле говорится во многих определениях сказок). В ре­альность многих сказочных историй верили.

Автор новейшей книги «Образы восточнославянской волшеб­ной сказки» Н. В. Новиков привел многочисленные свидетельства собирателей фольклора, которые признавали существование «веры в языческое чудесное». Однако очень часто сказочники сказку считали вымыслом. Поэтому Новиков полагает, что признак «ве­рят или не верят рассказчик и его слушатели в реальную возмож­ность» сказочных чудес, не может быть сочтен определяющим для сказки. Сказка независимо от этого обстоятельства «остается сказ­кой» 1

Конечно, теперь среди нас не найдется человека, который ве­рил бы в существование разумных отношений в мире животных и в реальность «тридевятого царства». Время, когда сказочный, не­существующий мир представал в воображении человека как ре­альный, давно ушло. Поэтому еще в 1928 г. академик П. Н. Сакулин заметил, что «сказка по преимуществу есть устная беллет­ристика ирреального склада». Однако это не означает, что опре­деление сказки может быть дано на основе того, как современный человек относится к сказочному вымыслу, - оно прежде всего должно быть историчным. Необходимо учитывать историческое развитие сказочного вымысла вплоть до наших дней, когда вымы­сел действительно стал восприниматься как воображаемый, нере­альный мир выдумки.

Односторонность существующих определений сказки понимали и сами ученые. Так, Никифоров относил свое определение только к современным сказкам, ссылаясь на то, что «построенные учены­ми картины прошлой жизни сказки все спорны». Однако, как бы ни были спорны разные концепции, несомненно, что исследовате­ли, не учитывающие историческое движение и развитие сказки, не могут в своих определениях глубоко раскрыть ее природу.

Некоторые из приведенных нами определений сказки, несмот­ря на их недостатки, свидетельствуют о стремлении ученых уяс­нить характер фантастического вымысла. Действительно, для вер­ного определения сказки необходимо понять специфические осо­бенности сказочной фантастики, но отметим неприемлемость такого понимания, согласно которому фантастика в сказке не свя­зана с отражением реальности. Такое понимание сказки превраща­ет ее вымысел в художественную самоцель. Так, в одной из доре­волюционных книг мы читаем: «Сказка - рассказ, не имеющий иной цели, как действовать на фантазию слушателей, и в основе своей заключающий вымышленное событие, интересное или самой своей невероятностью, или юмористическими ситуациями». С по­зиции «общественно-исторического понимания сказки» выразила свое несогласие с такими взглядами советский педагог-филолог М. А. Рыбникова 2 .

Некоторые современные исследователи, указывающие на фан­тастику как на самый существенный признак сказок, не видят свя­зи фантастического вымысла с реальностью. Известный исследова­тель фольклора В. Я. Пропп писал: «Сказка есть нарочитая по­этическая выдумка» и еще: «Она (т. е. сказка. - В. А.) никогда не выдается за действительность». Это верно, но далее ученый пи­шет: «Ни рассказчик, ни слушатель не относят рассказа к действи­тельности. К действительности его может и должен отнести иссле­дователь и определить, какие стороны быта вызвали к жизни этот сюжет (речь идет об одной из бытовых сказок. - В. А.), но это от­носится уже к области не художественного восприятия, а научного» 3 . Получается, что художественное восприятие вымысла сказки со стороны рассказчиков и слушателей исключает соотнесенность выдумки с реальностью. В чем же тогда смысл сказок, смысл их выдумки? В самом вымысле? И как исследователь может соотно­сить сказку с действительностью, если сказочная выдумка в своей художественной сути исключает эту соотнесенность?

Здесь будет уместным обратиться к глубоким суждениям М. В. Ломоносова о природе фантастического в искусстве, кото­рые оказались забытыми. В «Кратком руководстве к риторике, на пользу любителей сладкоречия сочиненном» есть большая и содер­жательная глава, посвященная «вымыслам», т. е. фантастике. Ло­моносов обобщил наблюдения над фантастическим вымыслом в искусстве, начиная с греческих мифов и кончая произведениями Франсуа Фенелона, Джонатана Свифта. Фантастический вымысел, писал Ломоносов, есть «идея, противная натуре или обыкновениям человеческим, заключающая в себе идею обыкновенную и нату­ральную и оную собою великолепнее, сильнее или приятнее пред­ставляющую» 4 . В определении заключена глубокая мысль: фанта­стический вымысел нарушает реальные отношения вещей и явлений - он «противен» натуре, но в основе его положена «идея обыкновенная и натуральная». Фантастика сознательно представ­ляет вещи и явления непохожими на те, которые мы привыкли видеть в жизни. Это смещение реального плана в изображении действительности оправдано назначением фантастики как особого приема поэтизации или нарочитого снижения изображаемого жиз­ненного явления.

Ломоносов усмотрел в фантастике «живое» изображение. Фан­тастика, по словам ученого, представляется в художественном произведении «как нечто чувствительное», это представление чего-либо нереального в виде полных, законченных картин, доступных нашему созерцанию. Ломоносов тонко заметил, что фантастика должна в определенной мере соблюдать «подобие вымышленного изображения с самою вещию, которая под таким видом представ­ляется» 5 .

Оценив значение фантастического вымысла в художественном творчестве, Ломоносов в соответствии с духом времени в своем руководстве за образы взял классические сочинения древних авто­ров. В «Правилах к составлению вымыслов» ученый назвал цен­тавров, сирен и химер: «Так у древних стихотворцев центавры вы­мышлены - одна половина из человека, а другая - из коня; сире­нам дана верхняя часть девицы, нижняя - рыбы; химере - голова львиная, хвост - змеиный, а середка - козья». В другом «прави­ле» ученый говорит об обыкновении придавать «бессловесным животным слово», а «людям - излишние части от других животных, как сатирам - рога и хвост, медузе - ужи и змеи на голову, Персею и Пегазу - крылье, бесплотным или и мысленным существам, как добродетелям и действиям, - плоть и прочая». В некоторых из­даниях «Риторики» дано определение басни и притчи. Образцовое использование фантастики Ломоносов находит в притче «о журав­ле и о лисице». Фантастический вымысел этой притчи близок фан­тастике сказок о животных. Ломоносов называет образцовым вы­мысел мифов об одноглазом Циклопе, гиганте Атласе, стоглазом страже Аргусе, трехглавом Цербере, двуликом Янусе. Ученый ре­комендовал использовать также прием перемещения героев и пред­метов «с места на место или из одного времени в другое» и пр.

Ломоносов больше всего ценил в фантастике смысл. Именно потому он резко осудил те художественные произведения, которые лишены осмысленного использования вымысла. Назвав образцо­выми басни Эзопа, роман Апулея «Золотой осел», некоторые дру­гие произведения, Ломоносов тут же заметил, что «французских сказок, которые у них романами называются, в число сих вымыс­лов положить не должно, ибо оне никакого нравоучения в себе не заключают и от российских сказок, какова о Вове составлена, иногда только украшением штиля разнятся, а в самой вещи такая же пустошь, вымышленная от людей, время свое тщетно препро­вождающих, и служат только к развращению нравов человеческих и к вящему закоснению в роскоши и плотских страстях». Нельзя понимать эту оценку Ломоносова как его мнение о народных сказ­ках вообще. Ученый ценил сказки. В 1757 г. вышла «Российская грамматика» Ломоносова. Сохранившиеся черновые бумаги к ней предположительно датируются 1744-1757 гг., т. е. временем, когда ученый интенсивно работал и над «Риторикой». Черновые записи Ломоносова говорят о его занятиях сравнительной мифологией. Нептуну ученый нашел соответствие в «Царе Морском», герое ска­зок о Василисе Премудрой. Ученый усмотрел «соответствие» Плу­тона черту, тоже персонажу многочисленных сказок. В особый столбец Ломоносов выписал имена персонажей русских сказок, не нашедших соответствий в греко-римской мифологии: Змей лету­чий, Яга баба. В другом месте своих заметок ученый пишет: «Ле­шей, полудница, шиликун, водяной, домовой, бука, нежить, кики­мора, Яга баба, обмены - вспомятовать все их действия. Змей ле­тает. С лешим бутто бабы живут. Русалка.

Наш народ у Дуная живал и реку за бога почитал. Дунай.

Здунайко, Здунай, Здунанай. Царь Морской.

Черти живут в омутах и водоворотах» 6 .

Эти записи Ломоносова говорят не только о стремлении понять народную русскую «демонологию», но и о том, что сказочные пер­сонажи: баба Яга, царь Морской, черти, змей-отнюдь не вызы­вали у него того отношения, которое он высказал по поводу французских сказок. Это уже не «пустошь», не бесцельный вымысел. Не без сожаления Ломоносов пишет о не использованных в древ­ности возможностях баснетворчества, основанного на народном фантастическом вымысле: «Мы бы имели много басней, как греки, есть ли бы науки в идолопоклонстве у россиян были» 6 .

Ломоносов размышлял о природе, свойствах и особенностях фантастического вымысла вообще, а не только о вымысле гречес­кого мифа. Многое из высказанного им о фантастике применимо и к фантастике русских сказок.

Какие же «обыкновенные» и «натуральные» идеи представля­ют в своем вымысле русские сказки? Как относится вымысел к реальности? Как он исторически складывался? Какими художест­венными свойствами обладает фантастика русских сказок? Без ответа на эти вопросы невозможно определить, что же такое сказ­ка. Ее определение требует предварительного выяснения своеоб­разия той поэтической среды, в которой долгие века жила сказка.

Глава вторая

ТВОРЧЕСТВО КОЛЛЕКТИВА И

ОСОБЕННОСТИ СКАЗКИ

Только уяснив специфические черты устного народного твор­чества, частью которого являет­ся фольклорная сказка,можно понять ее особенности.

Нередко своеобразие фольклора пытаются устанавливать через сравнение его с литературой. При сравнении имеют в виду, что и фольклор как искусство слова, и литература имеют общие черты, равно отличающие их от всех других видов художественного твор­чества. Хотя фольклор и соединяется с исполнительским искусст­вом актера, мастерством рассказчика, искусством пения, музыки, но от этого отвлекаются.

При сравнении фольклора с художественной литературой вы­явились две тенденции: отождествление этих видов творчества и абсолютизация различия между Ними. Согласно первому взгляду фольклор ничем не отличается от литературы: его творят такие же художники, как в литературе, хотя и творят его устно. Еще до революции известный русский ученый академик С. Ф. Ольденбург писал, что необходимо полностью признать «большое значение сказочника, сказителя в создании народной сказки». По словам Ольденбурга, такое признание «стоит в тесной связи с тем пере­воротом во взгляде на так называемую народную словесность, ко­торый постепенно, но, по-видимому, прочно совершился в сознании ее исследователей...» «Мы, -продолжал ученый, -перестали ве­рить в то «массовое творчество», которое заслоняло от нас в народ­ной словесности создателя того или другого произведения этой словесности. Конечно, в памятниках народной словесности мы по­чти никогда не отыщем автора, который не заботился о своих авторских правах, но мы тем не менее твердо уверены в том, что он был». Если принять эту точку зрения, то все народное твор­чество становится совокупностью огромного числа произведений, созданных отдельными лицами. Согласно такому взгляду надо при­знать, что и сказки - творчество оставшихся неизвестными нам авторов

Такой взгляд на фольклор получил широкое распространение в 20-е и 30-е годы XX в. и выразился в трудах ученых, фольклористическаядеятельность которых была во многом весьма плодо­творной. Ю. М. Соколов писал о значении индивидуального твор­ческого начала в фольклоре: «Давно поставленная в русской фольклористике проблема творческой индивидуальности в настоя­щее время считается как будто разрешенной в положительном смысле, и старое романтическое представление о «коллективном» начале в области устного творчества почти отброшено или, во вся­ком случае, в очень сильной степени ограничено. И это есть со­лидное достижение русской науки». Ученый видел в каждом ис­полнителе устно-поэтических произведений в значительной степе­ни и творца - «автора их». Среди этих «авторов» он усматривал «не меньшее разнообразие индивидуальныхобликов, чемв пись­менной художественной литературе».

Выводы Ю. М. Соколова поддержали видные советские уче­ные: М. К. Азадовский, А. И. Никифоров и другие.

Принципиальная теоретическая ошибка в важных суждениях о творческой природе фольклора, а следовательно, и ошибка в выводах, которые были затем сделаны из этих суждений, состоит в том, что процесс создания произведений в фольклоре приравни­вался к индивидуальному процессу создания произведений в литературе. Только устность отличала фольклор от письменной ли­тературы в этой теории.

В науке о фольклоре существует и другое течение, которое ведет свое начало от фольклористики 40-60-х гг. XIX в., от «романтических», как их порой называли, теорий. Среди этих «романти­ков» были: Ф. И. Буслаев, О. Ф. Миллер, а также В. Г. Бе­линский, Н. Г. Чернышевский. В своих суждениях о фольклоре они исходили из того, что фольклор не может быть отождествлен с литературой не только по содержанию, но и по характеру твор­ческих процессов. Устная поэзия творится не отдельными лицами как полноправными самостоятельными авторами, а массой наро­да, коллективно, сообща. В рецензии на сборник Кирши Данилова и другие собрания устной русской народной поэзии В. Г. Белин­ский писал: «...автором русской народной поэзии является сам русский народ, а не отдельные лица...» 7 . Н. Г. Чернышевский го­ворил о народных песнях как о «созданных всем народом», словно их творило «одно нравственное лицо». Этим Чернышевский отли­чал фольклорные произведения от произведений, «писанных от­дельными лицами» 8 . Ф. И. Буслаев говорил о создании мифов, сказаний, эпических песен, что «исключительно никто не был творцом ни мифа, ни сказания, ни песни...». «Отдельные же лица были не поэты, а только певцы и рассказчики; они умели только вернее и ловчее рассказывать или петь, что известно было всяко­му... Изобретение басни, лиц и событий - не принадлежало поэту...Рассказчик, или певец, довольствовался немногими прибавления­ми только в подробностях, при описании лица или события, уже давно всем известных; он был свободен только в выборе того, что казалось ему важнейшим в народном сказании, что особенно могло тронуть сердце. Но и при свободе рассказа поэт был не волен в выборе слов и выражений...»

Многие современные ученые восприняли и развили идею кол­лективного творчества в фольклоре. Профессор П. Г. Богатырев писал: «...романтики были правы постольку, поскольку они под­черкивали коллективный характер устно-поэтического творчест­ва...» Роль исполнителя фольклорного произведения, по словам ученого, «никоим образом не должна отождествляться ни с ролью читателя или чтеца литературного произведения, ни с ролью авто­ра». Считая необходимостью произвести «основательный пере­смотр» взглядам на тождество фольклорного и литературного твор­чества, Богатырев правильно настаивал на проявлении в фолькло­ре массовой среды как творческого фактора: «...все отвергнутое средой просто не существует как фольклорный факт, оно оказыва­ется вне употребления и умирает». И еще: «...произведение ста­новится фактором только с момента его принятия коллективом» 9 . Народно-массовое начало становится тем творческим фактором, который узаконивает устное произведение в правах фольклорного. Народная масса выступает не только в качестве санкционирующей среды - она властно определяет характер содержания фольклора и его форм.

Похожая информация.

Изучая давно исчезнувшие культуры, рассматривая памятники народного творчества, которые дошли до нас, ученые заметили, что у всех народов земного шара есть рассказы о неких фантастических персонажах и всяких чудесах. Но так как эти рассказы считались вымыслом, художественной фантазией, то они стали называться мифологией, а каждый отдельный такой рассказ получил название мифа, что в переводе с греческого означает не что иное, как слово.

Сейчас уже достоверно установлено, что мифологическая стадия существовала в культурном развитии каждого народа. Ведь мифы подменяли собой литературу и историю, а также служили примером подрастающему поколению, а подражание определенной мифологии давала человеку чувство единства с другими людьми.

Именно мифы, в которых рассказывалось о богах и других божественных героях давали людям образцы поведения. Модели, которые прошли проверку временем, помогли многим народам выжить, превратившись затем в моральные нормы.

Ученые-филологи еще в 19 веке начали сравнивать мифы, какие были у народов разных стран и пришли к однозначному выводу, что их тематика не отличалась большим разнообразием. К примеру, почти у всех народов есть мифические рассказы о происхождении земли и неба, о культурных предках и о различных катаклизмах в природе. Это могло означать, что люди, которые принадлежали к разным культурам, размышляли о мире и о себе весьма похожим образом, что в свою очередь указывало на общие предпосылки для взаимопонимания и общения.

Общие понятия о сказке

Ученые сказку толкуют по-разному. Одни из них характеризуют сказочный вымысел как оторванный от реальности , другие же пытаются понять, каким образом в сказочной фантазии преломляется отношение сказочников к действительности, которая их окружает. У сказки существует не только много толкований, но и много определений. Так ряд ученых, занимающихся фольклором, сказкой называли каждый устный рассказ. Другие же считали, что сказка содержит занимательный, но не лишенный фантастики вымысел. Но одно, несомненно, сказка является прекрасным творением искусства, так как с необычной щедростью в сказках воплощены сокровища разговорной речи простого народа.

В сказках присутствует беспредельное воображение и выдумка , которая внушает уверенность в победе над злыми силами. Сказки не знают непоправимых несчастий и бед. Они советуют не мириться со злом, а вступать с ним в борьбу, осуждают наживу, корысть и жадность, учат добру и справедливости. Сказки наполнены чудесами, особенно сказки волшебные.

Таким образом, сказки представляют собой устные художественные повествования прозаического характера с содержанием, которое требует при изображении реальности фантастических приемов.

Фантастика сказок

Фантастика сказок создается коллективными усилиями народа. В ней как в зеркале находит свое отражение его жизнь. Именно благодаря сказкам раскрывается многовековая история народа.

Сказочная фантастика имеет под собой реальное основание, так как любое изменение в жизни народа обязательно приводит к изменению фантастических образов, присутствующих в той или иной сказке. Сказочный вымысел, возникнув однажды, развивается в связи с существующими представлениями народа и их понятий, подвергаясь затем новой переработке, а изменения на протяжении столетий объясняют особенности того или иного вымысла, который положен в основу сказок.

Разновидности сказок

Сказки бывают о животных, волшебные и сказки-новеллы. У каждой такой разновидности имеются не только свои особенности, но и ряд весьма специфических черт, которые отличают каждую разновидность сказок одну от другой. Сложились эти черты в результате творчества народа, его художественной практики, складывающейся на протяжении нескольких веков.

Значение сказок

Сказки никогда не отличались голословной фантазией. Воспроизведение в сказках реальности всегда сочеталась с мыслью ее авторов. Поэтому и сегодня, в век технического прогресса сказка по-прежнему нужна людям. Ведь человеческая душа, как и в давние времена, открыта для очарований и чем ошеломительнее технические открытия, тем сильнее человеческие чувства, которые утверждают людей в величии жизни и бесконечности ее красоты.

Сходство между сказкой и мифом

Итак, что же объединяет между собой сказку и миф? Ученые-филологи при сравнении сказки и мифа пришли к выводу, что как сказка, так и миф созданы народом , у тех и других присутствует какой-либо сюжет с фантастическим уклоном и выдуманные герои. Но на этом, пожалуй, сходство и заканчивается.

Отличие сказки от мифа

Наравне со сходством существуют и различия между сказкой и мифом, которые заключаются в следующем:

1. Сказка является вымыслом, а миф реальностью. Иначе говоря, миф все одушевляет и стремится во всякой человеческой практике обязательно найти магию.
2. В сказке рассказывается о какой-либо истории с точки зрения отдельной личности или личностей, а вот в мифе рассматриваются события глобального масштаба. Например, о происхождении земли и неба, о культурных предках и о различных катаклизмах в природе.
3. Сказка учит, как поступать в той или иной ситуации, а в мифе рассказывается об устройстве целого мира.
4. Только сказку можно считать искусством художественного слова. Миф не относится целиком к искусству, он интересен лишь передачей реальности.
5. Сказка в отличие от мифов может иметь авторство.

В научной литературе сказка определяется чаще всего как один из видов фольклорной прозы, встречающийся у различных народов и подразделяющийся, в свою очередь, на жанры. Анализ существующих определений показывает, что в них наряду с вымышленными событиями подчеркивается устный характер сказки как художественной литературы. Так, например, отечественная литературная он-лайн энциклопедия трактует понятие сказки следующим образом:

«Сказка (нем. Marchen, англ. tale, франи. conte, итал. fiaba, серб, и хоре, pripovijetka, болг. приказка, чешек. pohadka, польск. bajka, белор. и укр. казка, байка, у русских до XVII в. баснь, байка) — рассказ, выполняющий на ранних стадиях развития в доклассовом обществе производственные и религиозные функции, то есть представляющий один из видов мифа; на поздних стадиях бытующий как жанр устной художественной литературы, имеющий содержанием необычные в бытовом смысле события (фантастические, чудесные или житейские) и отличающийся специальным композиционно-стилистическим построением. В динамике развития общественных форм и общественного сознания изменяется и понятие "сказка"».

Стоит заметить, что если следовать этой логике, то все авторские сказки сюда не попадают.

Одно из принятых в Европе определений сказочного жанра принадлежит И. Больте и Г. Поливке (Bolte, Polivka, 1913—1932). Согласно ему, сказка представляет собой рассказ, основанный на поэтической фантазии, в особенности из волшебного мира, что это история, не связанная с условиями действительной жизни, которую во всех слоях общества слушают с удовольствием, даже если находят ее невероятной или недостоверной.

В этом представлении сформулированы три признака: поэтичность, вымысел, развлекательность. Но в нем не учитываются, например, социальная значимость сказки как культурного элемента, воспитательный и психологический потенциал.

В.Я. Пропп, критикуя подход названных исследователей, дал свое определение сказки в самом общем виде как «рассказ, отличающийся от всех других видов повествования специфичностью своей поэтики» (Пропп, 1984, с. 35). Кроме того, он, как и Э.В. Померанцева (1985), определяет установку на вымысел в качестве главного жанрообразу-ющего признака сказки.

Еще В.Г. Белинский в свое время акцентировал внимание на признаке вымышленности: сказочник, по его словам, «не только не гонялся за правдоподобием и естественностью, но еще как будто поставлял себе за непременную обязанность умышленно нарушать и искажать их до бессмыслицы» (Белинский, 1954, с. 355).

К.С. Аксаков писал, что вымысел влияет и на содержание сказок, и на изображение места действия в них, и на характеры действующих лиц, и при этом самое характерное — направленность на сознательный вымысел.

А.Н. Афанасьев, напротив, утверждал, что сказка — не пустая складка, в ней нет нарочно сочиненной лжи, намеренного уклонения от действительного мира.

Академик Ю.М. Соколов отмечает, что под народной сказкой в широком смысле этого слова понимается устно-поэтический рассказ фантастического, авантюрно-новеллистического и бытового характера. При этом он указывает:

«Как ни характерны для сказки ее герои и предметы, живые и оживотворенные носители сказочного действия, всеже самым важным и характерным для сказки как жанра является само действие. Для чудесной сказки эти действия определяют собой волшебно-приключенческий характер чудесной сказки как особого повествовательного жанра» (Соколов, 1941, с. 326).

Другой крупный исследователь, А.И. Никифоров, предложил следующее определение:

«Сказки — это устные рассказы, бытующие в народе с целью развлечения, имеющие содержанием необычные в бытовом смысле события (фантастические, чудесные или житейские) и отличающиеся специальным композиционно-стилистическим построением» (Никифоров, 1930, с. 7).

При том, что здесь также выведено за рамки жанра наследие литературных сказок, классифицирующие признаки фактически сходны с позициями других ученых: вымысел и развлекательный характер. Правда, природа вымысла уточняется. Кроме того, представляется плодотворным дополнение «специального композиционно-стилистического построения», но оно не расшифровывается.

Развлекательность и занимательность считали отличительными признаками сказки и известные фольклористы братья Соколовы:

«Термин "сказка " мы употребляем здесь в самом широком значении — им мы обозначаем всякий устный рассказ, сообщаемый слушателям в целях занимательности» (Соколов Б., Соколов Ю., 1915, с. 6).

В.П. Аникин, соглашаясь с тезисом о вымысле как характеристике сказки, подчеркивает, что это не является ее главной чертой, и добавляет к критерию эстетического наслаждения «особое, осуществляемое с его помощью раскрытие реальных жизненных тем» (Аникин, 1977, с. 208).

Мнение Т.Г. Леоновой отражено в следующем высказывании:

«Сказка — это эпическое, чаще всего прозаическое произведение с установкой на вымысел, произведение с фантастическим сюжетом, условно-фантастической образностью, устойчивой сюжетно-композиционной структурой и ориентированной на слушателя формой повествования» (Леонова, 1982, с. 7).

В это определение, во-первых, «не укладываются» многие типы сказок, поскольку никоим образом не являются эпическими (например, бытовые или новеллистические). Во-вторых, в целом ряде сказок сюжет нельзя определить как фантастический, поскольку он представляет редкие, исключительные, смешные случаи (сказки о ворах, дураках, судьях и т.п.). В-третьих, сюжетно-композиционная устойчивость варьируется в разных типах сказки. Наконец, ориентированная на слушателя форма повествования присуща не только сказкам, но и песням, былинам и т.д.

Отсутствие единодушия у исследователей наводит на мысль о целесообразности продолжить изучение понятия сказки для выработки более конкретного определения, характеризующего ее сущность. Для этого необходимо в первую очередь рассмотреть жанровые особенности . Поскольку единой научной классификации до сих пор не существует, жанры или группы сказок исследователи выделяют по-разному.

Наговицын А.Е., Пономарева В.И. Типология сказки. - М.: Генезис , 2011. - 336 с. -
(Сказкотерапия: теория и практика)

В фольклористике существует два «типа» определения сказки как жанра. Первый «тип» представлен определением.М.Соколова: «Под народной сказкой в широком смысле этого слова мы разумеем устно-поэтический рассказ фантастического, авантюрно-новеллистического и бытового характера» . На наш взгляд, это определение не раскрывает специфические особенности жанра сказки, а лишь дает описание, перечисляющее разновидности сказки. Под такое определение вполне подойдут и сказ, и легенда, и быличка, и предание, и даже простой рассказ бытового характера.

Исследователи с давних времен стремились сузить определение и точнее охарактеризовать сказку. Так возник второй тип определений сказки. Родоначальником суженных определений можно считать К.С. Аксакова. Он обобщил в своем суждении ходячие представления о сказке и отличие ее от песен. Он писал: «Между сказками и песнями, по нашему мнению, лежит резкая черта. Сказка и песня различны изначала. Это различие установил сам народ, и нам всего лучше прямо принять то разделение, которое он сделал своей литературе. «Сказка-складка (вымысел), а песня-быль», - говорил народ, и слова его имеют смысл глубокий, который объясняется, как скоро обратим внимание на песню и сказку» .

По мнению К.С. Аксакова, вымысел повлиял на содержание сказок, на изображение места действия на них, на характеры действующих лиц: «В сказке очень сознательно рассказчик нарушает все пределы времени и пространства, говорит о тридесятом царстве, о небывалых странах и всяких диковинках» . Вплоть до наших времен повторяют на разные лады это определение: «Подчеркнутая, сознательная установка на вымысел - основная черта сказки как жанра».

Главный недостаток этого определения в том, что он не содержит социальной, жизненной характеристики сказочного вымысла. Что же касается самой «установки на вымысел», то такая установка есть и в других фольклорных жанрах. Существенным дополнением к распространенным определениям сказки должно стать указанием на особый характер и жизненное назначение самого вымысла в сказках. Надо охарактеризовать вымысел с точки зрения его отношения к реальности, исторического происхождения и идейно-художественных функций произведений.

Фантастика сознательно представляет вещи и явлений непохожими на те, которые мы привыкли видеть в жизни. Смещение реального плана в воспроизведении действительности оправдано назначением фантастического вымысла как особого приема поэтизации или нарочитого снижения воспроизводимого жизненного явления.

Без ответа на вопросы: Каково отношение сказки к реальности? Как складывался вымысел исторически? Какими художественными свойствами обладает фантастика народных сказок? - невозможно дать определение жанра сказки.

Сказочная фантастика создана творческими усилиями народа, и выявление социально-исторических и художественных оснований сказочной фантастики оказывается плодотворным только в том случае, когда во внимание принято массовое народное происхождение сказок. В фантастике, как в зеркале, отразились жизнь народа и его характер. Через сказку перед нами раскрывается тысячелетняя самобытная история народа. Фантастика сказок имела реальное жизненное основание, и ее конкретные формы складывались в самой тесной связи с действительностью. Большие изменения в жизни народа неизбежно приводили к изменению содержания фантастических образов и их форм. Раз возникнув, сказочный вымысел развивался в связи со всей совокупностью существующих народных представлений и понятий, не однажды подвергаясь новой и новой переработке. Генезис сказочной фантастики и характер тех изменений, которые испытывал фантастический образ на протяжении веков, объясняют природу всех важных свойств народных сказок .

К.Д. Ушинский говорил: «Сказки - это первые блестящие попытки русской педагогики».

Современное определение сказки такое.

Сказка - это вид занимательного устного повествования с фантастическим вымыслом, с необычным, но вполне законченным сюжетом, в котором добро обязательно побеждает зло .

Признаки сказки:

Наличие законченного сюжета;

Занимательность;

Необычность;

Наличие вымысла;

Воспитательная направленность.

Все сказки делятся на три вида: сказки о животных, бытовые сказки и волшебные сказки.

Сказки о животных. Специфика сказок о животных проявляется прежде всего в особенностях фантастического вымысла. Установлено, что сказки о животных восприняли формы вымысла из анимистических и антропоморфических представлений и понятий людей, приписывавших животным способность думать, говорить и разумно действовать.

Появлению сказок о животных предшествовали связанные с поверьями рассказы, в которых действовали будущие главные герои сказок о животных. Эти рассказы еще не имели иносказательного смысла. В образах животных изображались именно животные. Это не было еще искусство в прямом смысле этого слова. У рассказов было узкопрактическое, жизненное назначение: они давали советы, учили людей, как надо относиться к зверям.

Позднее, с отмиранием культа животных, в сказку стало входить и ироническое изображение смешных повадок животных. Отрицательное изображение зверей в сказках есть традиционная черта, усвоенная от той поры, когда древнее почитание зверей сменилось новым отношением к ним в результате возросшего жизненного опыта народа. История «животной» сказки началась с момента, когда прежние рассказы стали терять связи с древними представлениями о животных. Образ животного в повествовании стал восприниматься как иносказательное изображение человека.

В классовом обществе древний вымысел принял вид иносказаний и стал служить выражением классово-социальных симпатий и антипатий. Животные стали олицетворять реальных носителей тех нравов, которые были чужды массе народа и осуждались им. Народ, поставленный господствующим классом в подчиненное положение, превратил сказку в острое сатирическое произведение. Именно на эту черту народных сказок указал А.М. Горький в письме к собирателю адыгейского фольклора П. Максимову: «Очень интересна и сказка о зайчихе, лисе и волке, помощнике старшины, она обнажает социальные отношения людей, чего обычно в сказках о животных не видят» .

Резкое разграничение положительного и отрицательного - также в природе сказок о животных. Никогда не возникает сомнений, как отнестись к тому или иному персонажу. Это не примитивность подачи жизненного материала, а та необходимая ясность оценки героев и их поступков, которая должна быть усвоена ребенком.

Сказки о животных в русском фольклоре исчисляются сравнительно небольшим количеством сюжетов. Они занимают примерно десятую часть сказочного репертуара.

Сказки о животных - сказки-иносказания. Их вымысел тесно соотнесен с реальностью. Сказки этого рода воспроизвели действительность в условной поэтической форме, исторически сложившейся в тесной связи с древнейшими представлениями людей. В современных сказках под личиной животных действуют люди. У сказок о животных такое нравственно-этическое, общественное и бытовое содержание, которое по своей природе требует полного или частичного использования фантастики. Сказки о животных - народная бытовая энциклопедия, которая собрала вместе все пороки тех, чьи жизнь, быт, нравы и привычки были чужды человеку труда. Сказки выставили и на всеобщее обозрение и смех .

Волшебные сказки. Волшебную сказку отличает от сказок о животных, равно как и т других разновидностей сказочного жанра, особый вымысел и связанные с ним формы устного повествования. Ни одна волшебная сказка не обходится без чудесного действия, без вмешательства в жизнь человека то злой, то доброй сверхъестественной силы. Чудесный вымысел лежит в основ волшебно-сказочного сюжета, и его надо понять прежде всего.

Наблюдения над сходством сказочных сюжетов очень важны для выяснения исторического прошлого волшебной сказки. Сходство, усматриваемое за всем разнообразием сюжетов, свидетельствует о традиционных, т.е. идущих с самых древних времен и лежащих где-то у самых истоков сказки, свойствах древнейшего волшебного повествования.

Поздняя волшебная сказка возникла в результате поэтического переосмысления древнейших рассказов, преследовавших утилитарно-бытовые цели. Эти рассказы были сложены обрядово-магическими и мифологическими понятиями и представлениями. Предшественником волшебной сказки был рассказ, который учил соблюдать разные бытовые запреты - так называемые табу (полинезийское слово, обозначающее «нельзя»).

Многие волшебные сказки говорят о запрет оставлять дом, покидать жилище, вкушать какую-либо еду или питье, прикасаться к чему-либо. От этой далекой поры фольклор не мог сохранить в неприкосновении древнейшие сюжеты. Под воздействием последующих исторических обстоятельств древнейшие волшебные повествования далеко ушли от своих первоначальных форм. Тем не менее, русские сказки традиционно сохранили сюжетные положения, которые хотя и изменились, приобрели новый смысл, но изначальным своим происхождением обязаны древнейшим эпохам.

Нарушивший по каким-либо причинам запрет мог еще избежать гибельного действия враждебных сил, если совершал магические действия. Человек придумал спасительную магию, наделил силой оберегов множество разных предметов. Все эти мотивы берут начало в обрядово-магических действиях, в вере в спасительную силу предметов-оберегов.

Связь сказочного вымысла с магическим действием без труда обнаруживается, когда речь заходит о волшебном слове, после произнесения которого мир должен подчиниться воле человека, знающего толк в словесной магии .

Волшебная сказка в последнем своем виде позволяет реконструировать свое древнейшее состояние. Простейшая «схема» ее предшественницы была предположительно вот такой: 1) исходное существование запрета; 2) нарушение запрета кем-либо из людей; 3) сообразное с характером мифологических представлений следствие нарушения; 4) повествование о практиковании магии; 5) ее положительный результат и возвращение героя к благополучию. Весь этот рассказ пронизывала мысль о том, что не должен делать человек и что ему делать, если он вольно или невольно нарушил бытовое установление. Тапкой была жизненно-практическая цель этих рассказов.

Поздняя волшебная сказка приобрела черты высокого искусства, утверждающего гуманные цели и стремления народных масс, их вру в высшие нравственные начала, в торжество социальной справедливости.

У волшебных сказок строгая и стройная композиция. Она в основном держится на единстве идеи, пронизывающей весь рассказ. При этом сюжет может становиться очень сложным, включать в себя множество побочных ходов, но вся динамика развития волшебного повествования основана на стремлении лавного героя к цели. Сказка неизменно разрешается благоприятным исходом для положительного героя.

Вымысел волшебных сказок тесно связан с реальностью. Сказки этого типа характеризуются желанием народа видеть благоприятный исход борьбы с носителями социальной несправедливости. Свою идею волшебные сказки доносят до слушателя в условно-художественном раскрытии.

В волшебных сказках больше, чем где-либо, того емкого смысла, который позволяет считать их выражением народной практической «философии», сводом практической морали, этики, выражением народной этики, сокровищницей суждений и размышлений народа о разных явлениях жизни.

Бытовые новеллистические сказки. Русский фольклор изобилует сказками, которые получили название «бытовых». Однако бытовизм говорит лишь о темах этих сказок. Неясность, содержащаяся в понятии «бытовая сказка», заставила ученых искать другие названия. И такое название было найдено - «новеллистическая сказка». Она указывает на близость бытовых сказок к новелле, определенному литературному жанру, возникшему в европейских литературах в эпоху средневековья, но фольклорная новеллистическая сказка не возникла из литературной новеллы, а сама создала литературную новеллу, так как исторически ей предшествовала.

Новеллистическая сказка характеризуется тем, что показывает «алогизм обычного», вскрывает внутреннюю ложь, социальную неправду, указывает несоответствие действительности нормам здравого смысла. Алогизм, неразумность обыденного, привычного вскрываются в сказках-новеллах с помощью приемов условного изображения жизни. Новеллистическая сказка обнажает глубокие внутренние социальные противоречия действительности .

Мир сказки-новеллы - быт, бытовые подробности, не исключающие грубых и уродливых моментов, относящихся даже к области физиологии. Но бытовая сказка делает обыденное предметом изображения ради высоких целей. Обращение сказок к бытовым подробностям и описанию низменных побуждений человека служит средством социальных оценок и многозначительных разоблачений.

Сказка-новелла любит занимательный сюжет, изобилующий комическими ситуациями. Она редко прибегает к использованию чудесного вымысла вне бытового плана. Вымыслу, обычному в волшебном повествовании, новеллистическая история противопоставляет ясный взгляд на действительность. Ирония вытесняет веру в чудеса. В новеллистических историях обычен и прием использования многозначности слов, которые по-своему понимают разные герои сказки.

Сказка-новелла рассчитана на непрерывность и единство восприятия. Она исключает вставные и параллельные эпизоды. Резкость ситуации и четкость обрисовки типов дополняются специфически сжатым интенсивным сюжетом. Предельно простая форма сказки-новеллы - повествование об одном событии. В этих случаях новеллистическая сказка превращается в анекдотический рассказ, в котором развязка следует неожиданно и тем не менее вполне естественно, в соответствии с характером персонажей и обстоятельствами. В отличие от анекдота, новеллистическая сказка знает и развернутое повествование и более или менее развернутые характеристики персонажей, но ей, по ее природе, присущи все свойства анекдота. Разница лишь в том, что все его свойства предстают в сказке-новелле не в столь концентрированном виде.

Как бы ярки ни были стилистические приемы использования ритмической речи, всего красочнее и полнее представлена в сказках-новеллах народная разговорная речь. Вообще следует заметить, что народная речь, пронизанная иронией, насмешкой, в сказке-новелле, как и во всех других сказках, обнаруживает свои лучшие свойства и особенности .

Рассмотрев все три важнейшие разновидности сказок, можно убедиться в том, что все они характеризуются своим отношением к реальности. Их исторически сложившийся традиционный вымысел со всеми сопутствующими ему образно-сюжетными и повествовательно-стилевыми формами и делает сказки особым поэтическим жанром. При всей невероятности событий, о которых говорится, в основе сказок лежат идеи «натуральные» и «обыкновенные»; не установка на вымысел является главной чертой жанра сказки, а установка на раскрытие жизненной правды с помощью возвышающего или снижающего реальность условно-поэтического вымысла, формы которого складывались в тесной связи с обширным кругом мировоззренческих и бытовых понятий и представлений народа как в древнее, так и в позднее историческое время.

Методика анализа такого жанра, как сказка, определяется его литературной спецификой.

Как говорилось выше, сказка - один из видов повествовательной литературы, произведение в прозе или - реже - в стихах, в котором речь идет о вымышленных событиях, иногда фантастического характера В традициях русской методики не обсуждать с детьми аллегорический смысл сказки: «Пусть в сказке все говорит само за себя» (В.Г. Белинский). Дети без постороннего вмешательства улавливают идейную направленность сказки: добро побеждает зло. Уже после первичного восприятия учащиеся проявляют свои симпатии и антипатии к персонажам. Задача учителя при анализе сказок - помочь детям заметить формальные признаки данного жанра. В кумулятивной сказке - это нагромождение событий или героев, связь звеньев в цепочке событий, способ нанизывания одного события за другим, выстраивания цепочки, роль стилистических формул в последовательности действий. В волшебной сказке - это специфика структуры пространства, наличие двух миров и границы между ними, обязательный переход главным героем этой границы «туда» и «обратно», перерождение героя в конце сказки. В новеллистической (бытовой) сказке - это резкая смена точки рения, относительно которой ведется повествование. Поэтому при чтении кумулятивной сказки полезно схематично обозначить цепочку героев и событий, приведших к развязке сказки. При чтении волшебной сказки - дать детям задание начертить схему путешествия героя в иной мир и обратно. А пи работе над бытовой сказкой удобно использовать пересказ с изменением лица рассказчика. Аллегорический смысл сказок приоткроется ребенку в том случае, если он уяснит функцию формальных элементов и сумеет соотнести их с целостным восприятием текста, а не будет интерпретировать сказки, исходя из своих житейских установок. Очень важно научить детей отделять сюжет сказки от способа ее рассказывания, поэтому при анализе внимание концентрируется на формулах:

Начала: Жили-были…, В некотором царстве, в некотором государстве…;

Продолжения: Долго ли, коротко ли…; Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается…;

Конца: И я там был, мед-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало…; Вот вам сказка, а мне кринка масла .

Предлагаю несколько определений сказки, взятых из разных источников:

• 1. "Вымышленный рассказ, небывалая и даже несбыточная повесть, сказание" (В. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1994. Т.4. С.170).
• 2. "Повествовательное, обычное народно-поэтическое произведение о вымышленных лицах и событиях, преимущественно с участием волшебных, фантастических сил" (С. Ожегов. Словарь русского языка. М., 1986. С.625).
• 3. "Повествовательное произведение устного народного творчества о вымышленных событиях, иногда с участием волшебных фантастических сил (Словарь русского языка. М., 1988. Т. IV. С. 102).
• 4. "Один из основных жанров устного народно-поэтического творчества, эпическое, преимущественно прозаическое художественное произведение волшебного, авантюрного или бытового характера с установкой на вымысел" (Литературный энциклопедический словарь. М., 1988. С.383).
• 5. "Краткая поучительная, чаще оптимистичная история, включающая правду и вымысел" (С.К. Нартова-Бочавер. 1996).
• 6. "Абстрагированная форма местного предания, представленная в более сжатой и кристаллизованной форме. Изначальной формой фольклорных сказок являются местные предания, парапсихологические истории и рассказы о чудесах, которые возникают в виде обычных галлюцинаций вследствие вторжения архетипических содержаний из коллективного бессознательного" (М.А. фон Франц. 1998. С. 28-29).

Авторы почти всех трактовок определяют сказку как вид устного повествования с фантастическим вымыслом. Связь с мифом и легендами, на которую указывает М.Л. Фон Франц, выводит сказку за пределы простого фантастического рассказа. Сказка - не только поэтический вымысел или игра фантазии; через содержание, язык, сюжеты и образы в ней отражаются культурные ценности ее создателя.

Любая сказки ориентирована на социально-педагогический эффект: она обучает, побуждает к деятельности и даже лечит. Иначе говоря, потенциал сказки гораздо богаче ее идейно-художественной значимости. С социально-педагогической точки зрения важны социализирующая, креативная, голографическая, валеолого-терапевтическая, культурно-этническая, вербально-образная функции сказки.

• 1. Социализирующая функция - приобщение новых поколений к общечеловеческому и этническому опыту, аккумулированному в интернациональном мире сказок.
• 2. Креативная функция - способность выявлять, формировать, развивать и реализовать творческий потенциал личности, его образное и абстрактное мышление.
• 3. Голографическая функция проявляется в трех основных формах: способность сказки в малом являть большое; способность представлять мирозданье в трехмерном пространственном и временном измерениях (небо - земля - подземный мир; прошлое - настоящее - будущее); способность сказки актуализировать все органы чувств человека, быть основой для создания всех видов, жанров, типов эстетического творчества.
• 4. Развивающе - терапевтическая функция - воспитание здорового образа жизни, охрана человека от пагубных увлечений, пристрастий.
• 5. Культурно-этническая функция - приобщение к историческому опыту разных народов, этнической культуре: быт, язык, традиции, атрибутика.
• 6. Лексико-образная функция - формирование языковой культуры личности, владение многозначностью и художественно-образным богатством речи.

Точно сказать, когда появились сказки нельзя, но можно с уверенностью утверждать, что случилось это до появления письменности. Доказательством этому служат многочисленные находки сказок в самых древнейших рукописных источниках. Основываясь на известных данных, можно утверждать, что первоначально сказки переходили из уст в уста. Таким образом, происходило не только сохранение, но и эволюция. Каждый рассказчик передавал смысл сказки современными ему словами. Однако иносказательный смысл должен был сохраняться один.

Естественно, что народные сказки имели своего автора, но с годами и расстояниями это утрачивало свое значение и его забывали. Так пересказанная несколько раз история теряла авторство. А сюжетом для сказки могло стать все, что угодно: от сложного путешествия до обычной бытовой ситуации. Также все одушевленные и неодушевленные предметы могли выступать в роли героев: деревья, горы, звери и птицы, люди и божества.

Слово "сказка" в его современном смысле появилось только в 17 веке. До этого говорили "байка" или "басень" (от слова "баять" - рассказывать).

Сказка - весьма популярный жанр устного народного творчества, жанр эпический, прозаический, сюжетный. Она не поется, как песня, а рассказывается. Предметом повествования в ней служат необычные, удивительные, а нередко таинственные и странные события: действие же имеет приключенческий характер. Сюжет отличается многоэпизодичностью, законченностью, драматической напряженностью, четкостью и динамичностью развития действия. Сказка отличается строгой формой, обязательностью определенных моментов и также традиционными зачинами и концовками. Зачин уводит слушателей в мир сказки из действительности, а концовка возвращает их обратно. Она шутливо подчеркивает, что сказка - вымысел.

От других прозаических жанров сказка отличается более развитой эстетической стороной. Эстетическое начало проявляется в идеализации положительных героев, и в ярком изображении "сказочного мира" и романтической окраске событий.

Сказки на Руси известны с древних времен. В древней письменности есть сюжеты, мотивы и образы, напоминающие сказочные. Рассказывание сказок - старый русский обычай. Еще в давние времена исполнение сказок было доступно каждому: и мужчинам, и женщинам, и детям, и взрослым. Были такие люди, которые берегли и развивали свое сказочное наследие. Они всегда пользовались уважением в народе.

В XVIII веке появилось несколько сборников сказок, в которые включены произведения с характерными композиционными и стилистическими сказочными особенностями: "Сказка о цыгане"; "Сказка о воре Тимашке".

Важное значение получил общерусский сборник А.Н. Афанасьева "Народные русские сказки" (1855 - 1965): в него входят сказки, бытовавшие во многих краях России. Большая их часть записана для А.Н. Афанасьева его ближайшими корреспондентами, из которых необходимо отметить В.И. Даля.

В конце XIX - в начале XX веков появляется целый ряд сборников сказок. Они дали представление о распространении произведений этого жанра, о его состоянии, выдвинули новые принципы собирания и издания. Первым таким сборником была книга Д.Н. Садовникова "Сказки и предания Самарского края" (1884 г.). В ней были помещены 124 произведения, причем 72 записаны только от одного сказочника А. Новопольцева. Вслед за этим появляются богатые собрания сказок: "Северные сказки", "Великорусские сказки Пермской губернии" (1914 г.). Тексты сопровождаются пояснениями и указателями.

После Октябрьской революции собирание сказок приняло организованные формы: его вели научные институты и высшие учебные заведения. Они продолжают эту работу и сейчас.

В русских сказках богатство никогда не имело собственной ценности, и богатый никогда не был добрым, честным и порядочным человеком. Богатство имело значение как средство достижения других целей и теряло это значение, когда важнейшие жизненные ценности были достигнуты. В связи с этим, богатство в русских сказках никогда не зарабатывалось трудом: оно случайно приходило (с помощью сказочных помощников - Сивки-Бурки, Конька-Горбунка…) и часто случайно уходило.

Образы русской сказки прозрачны и противоречивы. Всякие попытки использовать образ сказочного героя как образа человека приводят исследователей к мысли о существовании в народной сказке противоречия - победы героя-дурачка, "низкого героя". Это противоречие преодолевается, если рассматривать простоту "дурачка", как символ всего того, что чуждо христианской морали и осуждение ею: жадность, хитрость, корысть. Простота героя помогает ему поверить в чудо, отдаться его магии, ведь только при этом условии власть чудесного возможна.

Еще одна важная особенность народной духовной жизни находит свое отражение в народных сказках - соборность. Труд выступает не как повинность, а как праздник. Соборность - единство дела, мысли, чувства - противостоит в русских сказках эгоизму, жадности, всему тому, что делает жизнь серой, скучной, прозаической. Все русские сказки, олицетворяющие радость труда, кончаются одной и той же присказкой: "Тут на радостях все они вместе в пляс-то и пустились…".

В сказке отражаются и другие нравственные ценности народа: доброта, как жалость к слабому, которая торжествует над эгоизмом и проявляется в способности отдать другому последнее и отдать за другого жизнь; страдание как мотив добродетельных поступков и подвигов; победа силы духовной над силой физической. Воплощение этих ценностей делает смысл сказки глубочайшим в противовес наивности ее назначения. Утверждение победы добра над злом, порядка над хаосом определяет смысл жизненного цикла сущего живого. Жизненный смысл трудно выразить в словах, его можно ощущать в себе или нет, и тогда он очень прост.

Таким образом, мудрость и ценность сказки в том, что она отражает, открывает и позволяет пережить смысл важнейших общечеловеческих ценностей и жизненного смысла в целом.

С точки зрения житейского смысла сказка наивна, с точки зрения жизненного смысла - глубока и неисчерпаема.